К вопросу о разграничении понятий эмоциональность, оценочность и экспрессивность Текст научной статьи по специальности «Языкознание»

Аннотация научной статьи по языкознанию, автор научной работы — Телицына Е.Л.

Данная статья посвящена разграничению таких понятий, как эмоциональность , оценочность и экспрессивность . Рассматриваются экспрессивные оттенки эмоционально-оценочной лексики.

On distinction between emotionality, evaluativity and expressivity

This article is devoted to the distinction between concepts such as emotionality , evaluativity and expressivity . Shades of meaning of evaluative vocabulary are also considered in the article.

Похожие темы научных работ по языкознанию , автор научной работы — Телицына Е.Л.,

Текст научной работы на тему «К вопросу о разграничении понятий эмоциональность, оценочность и экспрессивность»

?ВЕСТНИК ЮГОРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА

_2016 г. Выпуск 1 (38). С. 79-83_

К ВОПРОСУ О РАЗГРАНИЧЕНИИ ПОНЯТИЙ ЭМОЦИОНАЛЬНОСТЬ, ОЦЕНОЧНОСТЬ И ЭКСПРЕССИВНОСТЬ

Некоторые слова в языке не только имеют понятия, но и выражают отношение к ним говорящего, т. е. оценочность. Так, скажем, белая ромашка может быть белоснежной, белёхонькой, белёсенькой, лилейной, молочной. Данные слова окрашены эмоционально: положительная оценка отличает их от стилистически нейтрального определения белый. С помощью эмоциональной окраски слова могут выражать и отрицательную оценку употребляемого понятия: белобрысая, белесая. Благодаря этому эмоциональную лексику в науке называют еще и оценочной, или эмоционально-оценочной [33].

Но, разумеется, понятия эмоциональности и оценочности нельзя считать тождественными, несмотря на то, что они тесно связаны между собой. Не все эмоциональные слова содержат оценки; есть слова, в которых оценка составляет основу их смысловой структуры, но они не относятся к эмоциональной лексике: хороший, плохой, радость, гнев, любить, страдать. Таковыми являются и междометия.

Внимание ученых в современной науке с ее тенденцией к исследованиям междисциплинарного характера все более концентрируется на том, как язык, объект познания, связан с его носителем — субъектом познания, т. е. с человеком. Такой взгляд на язык, связанный с обращением к антропоцентрической и дискурсивно-прагматической парадигмам, развивается в работах отечественных и зарубежных лингвистов: Н. Д. Арутюновой (1999), А. Вежбицкой (1999), Е. С. Кубряковой (2004), Ю. С.Степанова (2004), I. Breserthon (1986), Ch. Fillmor (1982) и др.

Современное языкознание в который раз ссылается на учение Вильгельма фон Гумбольдта, считавшего, что язык необходимо изучать в тесной связи с человеком, исследующим окружающий мир. В оценочном высказывании оценку как «суперсубъективную» категорию мышления и языка определяет эвентуальность выражения мнения говорящего. Многообразные функции оценки — воздействующая, дидактическая, эмотивная, когнитивная — определяют важность оценочных суждений в формировании способностей личности выразить свой духовный мир, определив объекты окружающей действительности (предметы, лица, процессы, события, факты) по нормативной шкале ценностей, сформировать свою «часть» картины мира, придать определенную модальность изображаемому (не случайно английские психологи называют оценку одним из наиболее регулярно осуществляющихся коммуникативных побудителей) [8: 342]. Обзор всех проявлений оценки в области языкового сознания позволит представить особую, ценностную картину мира, которая реконструируется в виде взаимосвязанных оценочных суждений, соотносимых с юридическими, религиозными, моральными кодексами, содержит также систему моральных ценностей, этических норм, поведенческих правил. В ценностной картине мира наиболее ярко отражаются специфические черты национального менталитета и ценностные ориентиры общества. «Язык, являясь важнейшим средством общения, выражает всевозможные оценки» [8: 344].

Сопоставление русской системы ценностей с аналогичными единицами других языков позволяет наиболее ярко представить материал русского языка, поскольку «каждая культура формирует свою уникальную систему ценностей, приоритетов, моделей поведения» [21: 11]. По мнению Н. Д. Арутюновой, специфика языкового выражения ценностного отношения к миру обусловлена социально-историческими и национальными факторами [3: 8].

Изучение категории субъективной оценки было предпринято в трудах по философии, в частности аксиологии (Аристотель, 2007; Т. Гоббс (1989), Спиноза (1999); логике (A. A. Ивин, 2009); психологии (Ю. М. Забродин, 2002; A.A. Понукалин, 2000) и собственно лингвистики в рамках различных лингвистических подходов (Н. Д. Арутюнова, 1999;

Ж. П. Соколовская 1999; С. Г. Шейдаева, 2008 и др.). Оценочная лексика английского языка рассматривалась в монографии М. С. Ретунской (2005).

Работы В. Г. Гака (1977); А. Вежбицкой (1999); В. И. Шаховского (1997); Л. П. Дроновой (2006); синтаксического и семантико-синтаксического — А. Л. Зализняк (2010), М. В. Мали-нович и Ю. М. Малинович (2012), Я. В. Олзоевой (2005) представляют интерес к изучению оценочности в рамках лексикологического подхода; с точки зрения словообразования категорию оценки рассматривают С.Г. Шейдаева (1997), Т. П. Трошкина (2003), в гендерном аспекте — А. Н. Махмутова (2006).

B. В. Колесов считает, что отличительной особенностью эмоционально-оценочной лексики является то, что эмоциональная окраска «накладывается» на лексическое значение слова, но не сводится к нему: денотативное значение слова осложняется коннотативным [13: 34].

В свете этой концепции вполне осуществимо лингвистическое осмысление лексических способов репрезентации категории субъективной оценки на материале русских говоров.

C. В. Бромлей и Л. Н. Булатова в своем труде «Очерки морфологии русских говоров» (1972) в составе эмоциональной лексики выделяют три группы.

1. Однозначные слова с ярким оценочным (коннотативным) значением. Заключенная в них оценка столь ярко и определенно выражена, что слово просто невозможно употребить в другом значении. К ним относятся слова-характеристики (хапуга, пустозвон, подкаблучник, разгильдяй и др.), а также слова, содержащие оценку фактов, действий, явлений или признаков, дающие однозначную характеристику (восхитительный, предначертание, непревзойденный, надувательство, очаровательный, безответственный, допотопный, воодушевить, осрамить и др.). Такие слова, как правило, однозначны, т. к. выразительная эмоциональность препятствует развитию у них переносных значений.

2. Многозначные слова, нейтральные в основном значении, но получающие качественно-эмоциональный оттенок при переносном употреблении в качестве метафоры. Так, о человеке определенного характера можно сказать (шляпа, тряпка, тюфяк, дуб, слон, медведь, змея, орел, ворона, петух, попугай); в переносном значении используются и глаголы (пилить, шипеть, петь, грызть, копать, зевать, моргать). В этом случае слово, первоначально нейтральное, становится эмоционально-оценочным исключительно из-за соответствующего контекста (пилить мужа, проморгать автобус, напеть начальству).

3. Слова с суффиксами субъективной оценки, передающие различные оттенки чувств. Они могут транслировать как положительную оценку (близехонько, дружочек, сыночек, дочурка, бабуля, солнышко, травушка, аккуратненько), так и отрицательную (бородища, детина, казенщина, кулачище). Оценочный результат здесь обусловлен не столько первичным значением слова, а самим словообразованием: одному и тому же слову можно дать как позитивную, так и негативную оценку (стол, столик, столище). Их оценочные значения обусловлены не номинативными свойствами, а словообразованием, так как эмоциональную окрашенность подобным формам придают аффиксы [4: 67].

Эмоциональность речи нередко передается особо выразительной экспрессивной лексикой. По этой причине по отношению к эмоционально-оценочной лексике применяют понятие экспрессивная.

Экспрессивность (экспрессия) (лат. expressio) — значит выразительность, сила проявления чувств и переживаний. В русском языке немало слов, у которых к их номинативному значению добавляется элемент экспрессии. Например, вместо слова хороший, приходя в восторг от чего-либо, мы говорим прекрасный, замечательный, восхитительный, чудесный; можно сказать не люблю, но нетрудно найти и более сильные, колоритные слова: ненавижу, презираю, питаю отвращение. Во всех этих случаях семантическая структура слова осложняется коннотативностью [28: 68].

Слова с эмоциональной окраской могут в языке включать разнообразные оттенки, с учетом которых формируются следующие группы слов: торжественные — глашатай, свершения, незабвенный; риторические — соратник, чаяния, возвестить; поэтические — лазурный, незримый,

немолчный, воспевать; шутливые — благоверный, новоиспеченный; иронические — соблаговолить, донжуан, хваленый; фамильярные — недурственный, смазливый, мыкаться, шушукаться.

Экспрессивные оттенки разграничивают слова неодобрительные — манерный, претенциозный, честолюбивый, педант; пренебрежительные — малевать, крохоборство; презрительные — наушничать, подхалим; уничижительные — юбчонка, хлюпик; вульгарные — хапуга, фартовый; бранные — хам, дурак [34: 83, 112, 136, 165, 189].

Эта окраска, как правило, устойчива, поскольку возникает в результате того, что само значение слова содержит элемент оценки: название предмета или явления, действия, признака осложняется оценочностью, отношением говорящего к называемому явлению (губошлеп, разгильдяй, пустомеля). Оценочность может достигаться при помощи суффиксов (бабуля, солнышко, цветочек). Существуют лексические единицы, за которыми оценочность закрепилась по традиции: вития, вещать (говорить, провозглашать), взывать (обращаться) и т. д. Все эти оттенки экспрессивной окраски слов получают отражение в стилистических пометах к ним в толковых словарях.

Учеными доказано, что экспрессия слова нередко наслаивается на его эмоционально-оценочное значение, причем у одних слов преобладает экспрессия, у других — эмоциональность [27]. По этой причине часто разграничить эмоциональную и экспрессивную окраску не представляется возможным, и тогда говорят об эмоционально-экспрессивной лексике (экспрессивно-оценочной) [28: 87]. Слова, близкие по характеру экспрессивности, классифицируют на следующие группы:

1) лексику, выражающую положительную оценку называемых понятий (высокие, ласкательные, отчасти — шутливые);

2) лексику, выражающую отрицательную оценку называемых понятий (иронические, неодобрительные, бранные, презрительные, вульгарные).

На эмоционально-экспрессивную окраску слова влияет его значение. Так, резко отрицательную оценку получили такие слова, как фашизм, сталинизм, репрессии. Положительная

оценка закрепилась за словами: прогрессивный, миролюбивый, антивоенный. Даже различные значения одного и того же слова могут заметно расходиться в стилистической окраске: в одном значении слово выступает как торжественное, высокое: Постой, царевич. Наконец, я слышу речь не мальчика, но мужа (П.), в другом — как ироническое, насмешливое: Б. Полевой доказал, что почтенный редактор пользуется славою ученого мужа (П.) [27: 88].

Развитию экспрессивных оттенков в семантике слова способствует и его метафоризация. Так, стилистически нейтральные слова, употребленные как метафоры, получают яркую экспрессию. Окончательно проявляет экспрессивную окраску слов контекст: в нем нейтральные в стилистическом отношении единицы могут становиться эмоционально окрашенными, высокие — презрительными, ласковые — ироническими и даже бранное слово (подлец, дуреха)

может прозвучать одобрительно.

Более поздние работы о коннотации, значительно глубже анализируют вопросы способов выполнения текстообразующей функции, роли экспрессивной окраски текстовых регистров [1, 18, 25, 26].

Можно заключить, что эмоционально-оценочная лексика употребляется в художественной и разговорной речи с целью создания эмоциональности, в публицистическом стиле — для выражения авторской позиции и привлечения читателя. Такая лексика отражает эмоционально выраженную прагматику языка, т. е. отношение говорящего к действительности, содержанию или адресату сообщения.

1. Апресян, Ю. Д. Исследования по семантике и лексикографии. — М. : Языки славянских культур, 2009. — 568 с.

2. Аристотель. Риторика (пер. О. П. Цыбенко). Поэтика. — изд. 2, перераб. — М.: Лабиринт, 2007. — 256 с.

3. Арутюнова, Н. Д. Язык и мир человека [Текст] / Н. Д. Арутюнова. — М.: Языки русской культуры, 1999. — 896 с.

4. Бромлей, С. В. Очерки морфологии русских говоров [Текст] / С. В. Бромлей, Л. Н. Булатова. — М.: Наука, 1972. — 447с.

5. Вежбицкая, А. Понимание культур через посредство ключевых слов [Текст] / А. Вежбицкая. — М.: Языки русской культуры, 1999. — 632 с.

6. Гак, В. Г. Сопоставительная лексикология [Текст] / В. Г. Гак. — М.: «Международные отношения», 1977. — 220 с.

7. Гоббс, Т. Сочинения [Текст] / Т. Гоббс. — Т. 1-2. — М., 1989. — 322 с.

8. Гумбольдт, В. Избранные труды по языкознанию [Текст] / В. Гумбольдт. — М., 2000. -398 с.

9. Дронова, Л. П. Становление и эволюция модально-оценочной лексики русского языка: этнолингвистический аспект [Текст] / Л. П. Дронова. — Томск: Изд-во Том. ун-та, 2006. -256 с.

10. Забродин, Ю. М. Психология личности и управление человеческими ресурсами [Текст] / Ю. М. Забродин. — М.: Финстатинформ, 2002. — 312 с.

11. Зализняк, А. А. Из заметок о любительской лингвистике [Текст] / А. А. Зализняк. — М.: Русскш Миръ, 2010. — 240 с.

12. Ивин, А. Л. Логика. Оникс, Мир и Образование, Харвест [Текст] / А. А. Ивин. -2009. — 336 с.

13. Колесов, П. В. Ораторское искусство: Говори свободно! Областников [Текст] / П. В. Колесов. — М., 2006. — 134 с.

14. Кубрякова, Е. С. О тексте и критериях его определения. Структура и семантика [Текст] / Е. С. Кубрякова. — Т. 1. — М., 2004. — С. 67-78.

15. Малинович, М. В.; Малинович, Ю.М Универсальные смыслы и категории в языке: классические традиции. Современность. Перспективы [Текст] / М. В. Малинович, Ю. М. Малинович // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. — 2012. — № 2 (18). — С. 162-170.

16. Махмутова, А. Н. Компонентное выражение концептов мужественность/женственность: вопросы гендерной симметрии и асимметрии в языке [Текст] / А. Н. Махмутова // III Международные Бодуэновские чтения: И. А. Бодуэн де Куртенэ и современные проблемы теоретического и прикладного языкознания (Казань, 23-25 мая 2006 г.): труды и материалы: в 2 т. — Т. 2. — Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2006. — С. 209-211.

17. Олзоева, Я. В. Инфинитивно-подлежащные предложения в системе предложений с семантикой оценки действия в современном русском языке [Текст] / Я. В. Олзоева. — Московский гос. обл. университет, 2005. — 109 с.

18. Пиотровская, Л. А. «Язык описания эмоций» и «язык выражения эмоций»: новое решение старой проблемы. Язык и эмоции: номинативные и коммуникативные аспекты [Текст] / Л. А. Пиотровская // Сборник научных трудов к юбилею В. И. Шаховского. — Волгоград: Волгоград. науч. изд-во, 2009. — С. 74-85.

19. Понукалин, А. А. О возможных путях эволюции общества. Эволюция человека и общества. Научные проблемы [Текст] / А. А. Понукалин. — Саратов: СГТУ, 2000. — С. 9-14.

20. Ретунская, М. С. Основы английской лексикологии : курс лекций [Текст] / М. С. Ретунская. — Н. Новгород: Нижегородский гос. лингвинст-т, 2005. — 180 с.

21. Садохин, А. П. Культурология: теория и история культуры : учебное пособие / А. П. Садохин . — М. : Эксмо, 2005 . — 624 с.

22. Соколовская, Ж. П. «Картина мира» в значениях слов: «семантические фантазии» или «катехизис семантики» [Текст] / Ж. П. Соколовская. — Симферополь: РИО Таврического экологического института, 1999. — 232 с.

23. Спиноза, Б. Сочинения. В 2-х томах. Вступительная статья К. А. Сергеева [Текст] / Б. Спиноза. — Т. 2. — изд. 2-е. — СПб. : Наука, 1999. — 629 с.

24. Степанов, Ю. С. Константы: словарь русской культуры [Текст] / Ю. С. Степанов. — 3-е изд. — М. : Академический проект, 2004. — С. 151-165.

25. Трипольская, Т. А. Эмотивно-оценочная лексика в свете антропоцентрических исследований [Текст] / Т. А. Трипольская // Сибирский филологический журнал. — 2003. — № 34. — С. 187-197.

26. Трошкина, Т. П. Словообразовательные средства создания оценочности в языке СМИ [Текст] / Т. П. Трошкина // II Международные Бодуэновские чтения: Казанская лингвистическая школа: традиции и современность (Казань, 11-13 декабря 2003 г.): Труды и материалы: В 2 т. ; Под общ. ред. К. Р. Галиуллина, Г. А.Николаева. — Т. 1. — Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2003. — С. 102-104.

27. Федосюк, М. Д. Русский язык [Текст] / М. Д. Федосюк, Т. А. Лодаженская, О. А. Михайлова [и др.] — М. : Наука, 2001. — 145 с.

28. Черных, П. Я. Сибирские говоры [Текст] / П. Я. Черных. — Иркутск : Иркутское книжное изд-во, 1973. — 95 с.

29. Шаховский, В. И. Что такое лингвистика эмоций [Текст] / В. И. Шаховский. — Волгоград : ВГПУ, 1997. — 100 с.

30. Шейдаева, С. Г. История изучения русских социолектов филологами Удмуртского государственного университета [Текст] / С. Г. Шейдаева. — Русская речь в Удмуртии : Межвуз. сб. статей. — Вып. 2. — Ижевск, 2008. — С. 36-39.

31. Breserthon I. Leaning to talk about emotions: A functionalist perspective. Child. Devel. -1986. — V. 57. — № 3. — P. 529-548.

32. Ch. Fillmor. Frame semantics. In Linguistics in the Morning Calm. Seoul, Hanshin Publishing Co, 1982. — Pp. 111-137.

33. Эмоционально-экспрессивная окраска слов [Электронный ресурс]. — Режим доступа : https://litmasters.ru/pisatelskoe-masterstvo/emocionalno-ekspressivnaya-okraska-slov.html (дата обращения 24.01.2015).

Словари и справочная литература:

34. Словарь просторечий русских говоров Среднего Приобья [Текст] / ред. О. И. Блинова. — Томск, 1977. — 410 с.

Понятие экспрессивности в лингвистике

Соотношения категорий «экспрессивность», «оценочность», «эмоциональность». Типы языковых единиц для реализации экспрессивности. Негативное высказывание относительно положения дел. Отношение к крайностям. Выражение иронии по отношению к кому-либо.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Проблема экспрессивности в современной лингвистике. Использование экспрессивной лексики в языке художественной литературы. Имена прилагательные и местоимение, глагол и его особые формы как средство создания экспрессивности в поэтических текстах.

Понятие и морфологические черты научного стиля. Языковые средства выражения экспрессивности в научном тексте: усилительные слова, инверсия, сравнения, метафора, эпитеты, восклицательные предложения. Примеры передачи эмоциональности в научной литературе.

Выражение эмоций и чувств как психологические закономерности, лежащие в основе экспрессивности. Стилистический прием — сосредоточение отличительных признаков языковых выразительных средств. Гипербола — преувеличение для эмоциональности высказывания.

Проблема экспрессивности языковых средств. Выявление и изучение лексических выразительных средств языка и различных способов их проявления во внешней организации художественного текста. Методы и сущность исследований ученых о лексическом значении слова.

История развития рекламы, ее характеристика как социокультурного феномена. Виды, элементы и особенности рекламного текста. Форма и содержание слогана. Лексический и стилистический анализ английских рекламных слоганов с точки зрения их экспрессивности.

Экспрессивность и ее синтаксические средства выражения. Экспрессивные возможности синтаксического построения текста. Рассмотрение особенностей парантетических внесений. Построение публичных выступлений: примеры на английском языке с переводом на русский.

Реклама как объект изучения лингвистики. Понятие рекламы и рекламного текста. Жанры и функциональные особенности рекламных текстов. Экспрессивность как лингвистическая категория языка, ее виды. Способы достижения экспрессивности в рекламном тексте.

Изучение понятия и свойств (экспрессивность, образность, эмоциональность, оценочность) фразеологизма. Рассмотрение лексико-грамматических характеристик (глагольный, адъективный, междометный, именной) и компонент эмотивных фразеологических номинаций.

Стилистика как наука, ее объект, предмет, цели и задачи. Направления современной стилистики, лингвистические и экстралингвистические факторы. Связь стилистики с другими лингвистическими дисциплинами. Экспрессивность, эмоциональность и оценочность.

Определение сущности парцелляции, ее соотношение с присоединением. Классификация, функции и строение парцеллированных конструкций. Использование парцелляции в художественных, газетно-публицистических, рекламных текстах для придания им экспрессивности.

Вопрос 17. Понятие о выразительных средствах языка. Экспрессивность. Эмоциональность. Оценочность. Образность. Интенсивность.

Выразительные средства языка – языковые средства, которые способствуют точности, логичности, ясности, экспрессивности (эмоциональности, оценочности, интенсивности и образности) и обеспечивают полноценное (максимально приближенное к пониманию заложенной в тексте информации) восприятие речи адресатом.

Экспрессивность – свойство языковой/речевой единицы, а также текста или его фрагмента, благодаря которому автор выражает своё субъективное отношение к содержанию или адресату речи.

Эмоциональность (эмоциональная окраска речи) – свойство языковой / речевой единицы выражать эмоции, чувства или описывать их. « – Нет, это я всему причиной, я ужасно виноват! – повторял неутешный Алёша в порыве мучительного стыда за свою выходку и даже закрывая руками лицо от стыда» (Ф. М. Достоевский. «Братья Карамазовы»

Оценочность – свойство языковой/речевой единицы выражать субъективную оценку объекта описания или сообщаемого.

«Надя быстро разделась, и ровно в полночь дорогое пуховое одеяло, с вышивками и вензелями, уже грело спящее, изредка вздрагивающее тело молодой, хорошенькой развратной гадины» (А. П. Чехов. «Который из трёх (Старая, но вечно новая история)»

Образность – эстетически значимое построение текста, которое посредством отбора и употребления языковых и речевых единиц порождает соответствующее авторскому заданию эстетическое переживание адресата.

Образность может выступать как изобразительность речи, под которой понимается такая степень её предметной конкретности, благодаря которой содержание речи воспринимается преимущественно через чувственные (зрительные, слуховые, тактильные, вкусовые, обонятельные представления).

«Цвели олеандры и чай – желтоватый, как воск. Тёплые туманы лениво шли с похолодевшего моря, синий воздух качался над городом свежей синей водой.

В духанах шипел на углях шашлык, сверкало белое вино, на кирпичные лица турок ложился бронзовый свет короткого дня.

Звуки раздавались над водой очень тонко, звенели, как задетая струна, и терялись в щелях влажных улиц, где дремали на солнце ишаки.

В прозрачной воде качались красные турецкие фелюги, гружённые до бортов золотыми тяжёлыми апельсинами. Их запах, как запах восточной земли, был прохладен, прян, и эта осень была, как сок апельсинов, также прохладна и терпка своей милой печалью.

Мягкий ветер дул в лицо, колыхал выцветшие полотнища пароходных флагов. Голоса моряков и женщин были очень далеко; бледное солнце стояло в вышине, и казалось, что за морем дышит пышная и светлая весна»

Интенсивность (эмфаза) – выделение в речи важной в смысловом отношении предложения, группы слов, слова или его части при помощи интонации, особого эмфатического ударения, усилительных частиц, синтаксических средств (например, особого порядка слов).

«И я мог жениться на тебе, немецкая холодная кровь?! <…> Ты – деревянная каменная говядина! <…> Плачь, несчастная, переваренная немецкая колбаса! <…> Плачь, пивная бутылка!» (А. П. Чехов. «Жены артистов ( Перевод с португальского)»

18. Троп как семантический стилистический прием создания образности: метафора, метонимия, синекдоха, олицетворение, аллегория, перифраза, эпитет, гипербола, литота, аллюзия, каламбур и др. Стилистическая роль и уместность использования тропов.

Троп – это такой оборот, который основывается на употреблении слова в переносном значении. Он используется для усиления выразительности речи. Употребление тропов включает в себя реализацию двух значений: 1) буквального, то есть общеязыкового; 2) иносказательного, переносного, ситуативного, т. е. относящегося к конкретному, данному случаю. Совмещение этих значений в тропах и позволяет создать с их помощью образ (по М. И. Панову).

Эпитет– художественное, образное определение предмета, указывающее не только на какое-либо качество, но и создающее образ, картину.

По структуре эпитеты бывают простыми, сложными и составными.

По принадлежности к той или иной части речи различают:

эпитетами могут быть и деепричастия.

«. лицо Плюшкина вслед за мгновенно скользнувшим на нём чувством стало ещё бесчувственней и ещё пошлей»

Постоянный эпитет – образно-поэтические выражение; такие эпитеты часто встречаются в поэзии, особенно в народной, в русских народных сказках.

(* синее море, * белокаменные палаты, * красна девица, * ясный сокол, * сахарные уста)

Основная функция эпитетов в тексте – создание образности. Эпитеты используются при описании природы, интерьера, создании портрета персонажа, описании черт его характера, отображении чувств, эмоций героя или автора. Выполняют эпитеты и воздействующую функцию и оценочную.

Метафора– троп, заключающийся в перенесении свойств одного объекта, процесса или явления на другой по принципу сходства в каком-либо отношении.

* «В одну из таких ночей я услышал над своей головой стеклянный звон рояля» (К. Г. Паустовский. «Тост»); «<…> человеческие чувства, которые и без того не были в нём глубоки, мелели ежеминутно, и каждый день что-нибудь утрачивалось в этой изношенной развалине <…> сам он обратился наконец в какую-то прореху на человечестве» (Н. В. Гоголь. «Мёртвые души»); «Захлёбываясь от тоски, / Иду одна, без всякой мысли» (М. И. Цветаева).

Метафоры способствуют созданию и усилению изобразительности текста, авторы прибегают к этому тропу при отображении природных и социальных явлений, создании образа персонажа, его характеристике и оценке. Высок потенциал метафоры в отображении эмоционального состояния героев повествования и автора. Метафора способствует повышению экспрессивности текста в целом. Поскольку метафора способна создавать яркий образ, к ней обращаются и в случаях, когда важно максимально донести значимую информацию. Писатели, работающие в комических жанрах, прибегают к метафоре с целью создания комической отрицательной характеристики, развлечения, выражения иронии.

По составу метафоры могут быть простыми и развернутыми. Простые метафоры обычно состоят из одного слова, использованного в переносном значении в новом контексте, или представляют фразеологизм, к примеру, висеть на волоске. В структуре простой метафоры нет четко определенных элементов сравнения. В метафоре обозначается только второй предмет сравнения.

Развернутая метафора – составляют распространенное предложение или целый текст.

Реализация (буквализация) метафоры – употребление метафорического слова или выражения в буквальном, прямом смысле без учёта его фигурального характера:

«Семиклассница Лена П. из Масловска спрашивает: «С какого возраста можно начинать гулять с мальчиком?» На этот вопрос мы попросили ответить кандидата педагогических наук И. Сыркова. «С мальчиком можно гулять с любого возраста, – сказал он. – Только зимой надо укутывать его потеплее» («Литературная газета»).

Двойная смысловая интерпретация за счёт буквализации метафорического выражения создаёт комический эффект и оживляет образ, придает репликам развлекательный и одновременно сатирический характер. Чаще этот приём используется с целью создания языковой игры, комического эффекта.

Сравнение– троп с функцией переноса значения, в котором есть то, что сравнивается, и то, с чем сравнивается. Происходит сближение двух явлений и прояснение неизвестного через известное, через его вторичные признаки. Сравнение, в отличие от простой метафоры, не одно слово, чаще всего оно вводится в речь с помощью служебных слов, в форме сравнительных оборотов.

Божье имя, как большая птица, Вылетело из моей груди!

Обычной формой сравнения служит соединение с помощью союзов: как, словно, будто, подобно.

В структуре сравнения есть то, что сравнивается (предмет сравнения) и то, с чем сравнивается (предикат)

Но могут быть случаи передачи сравнения существительным с творительном падеже.

Функции: выражение ранее не известного смысла, обострение восприятия смысла, делает его свежим, современным.

Разновидности сравнений – прямое, открытое; отрицательное, положительное.

Метонимия– троп, состоящий в том, что понятие называется словом, обозначающим другое понятие, связанное с первым какой-то ассоциативной связью (причина вместо следствия, вместилище вместо содержимого, признак вместо предмета). Иными словами, метонимия – это ассоциация по смежности.

«От этого клетчатый гражданин стал ещё гаже, чем был тогда, когда указывал Берлиозу путь на рельсы» (М. А. Булгаков. «Мастер и Маргарита»).

Синекдоха– разновидность метонимии, которая как-то связана с количеством – часть берётся вместо целого, единственное число вместо множественного и наоборот. Синекдоха – это количественная метонимия.

* «И слышно было до рассвета как ликовал француз» (М. Ю. Лермонтов).

Олицетворение(персонификация) – троп, заключающийся в наделении абстрактных явлений, неодушевлённых предметов и животных свойствами мыслящего существа.

«О, тонкая берёзка, что загляделась в пруд?»

Обратное олицетворение(антиолицетоврение, деперсонификация) – изображение человека как предмета или явления природы, чего-либо неодушевлённого, вещи, механизма.

Олицетворение и антиолицетворение используются с теми же стилистическими заданиями, что и метафора.

* «И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то тёплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства <…>» (Н. В. Гоголь. «Мёртвые души»);

Гипербола– троп, который состоит в сильном намеренном преувеличении изображаемого предмета или явления.

Гипербола функционирует во фразеологии, крылатых словах.

Авторы прибегают к гиперболе, желая создать яркие, зачастую необычные образы в сознании адресата, придать тексту характер фантастичности. Гипербола способствует усилению общей экспрессии текста. Частотна гипербола в отображении состояния персонажа и автора, его мироощущения, особенностей мышления. Высок потенциал гиперболы в плане воздействия на читателя или слушателя.

Гипербола используется и для создания комического эффекта, в частности в детской литературе.

* «море слёз»; «быстрый как молния», «мы не виделись уже сто лет!»; «море по колено»; «кто старое помянет – тому глаз вон!».

Литота– троп, который состоит в сильном намеренном преуменьшении изображаемого предмета или явления. Многие литоты являются устойчивыми оборотами. Значительная их часть – фразеологизмы или идиомы.

Литота встречается в народных и литературных сказках: «Мальчик-с-пальчик», «мужичок-с-ноготок», «девочка-дюймовочка».

Основная функция литоты – создание ярких и необычных образов. Литота становится при определённом авторском стилистическом задании средством создания комической образности, в частности этот троп эффективен в выражении оценки, иронических и сатирических характеристиках персонажей, обличении через смех социальных пороков общества.

: * «Мальчик-с-пальчик», «мужичок-с-ноготок», «девочка-дюймовочка».

Аллюзия– троп, заключающийся в намёке на литературный, исторический, мифологический или политический факт, закреплённый в текстовой культуре или в разговорной речи:

Аллюзия представляет собой заимствование некоего элемента из инородного текста, служащее отсылкой к тексту-источнику, являющееся знаком ситуации, функционирующее как средство для отождествления определённых фиксированных характеристик. В этом смысле аллюзия – интертекст, элемент существующего текста, включаемого в текст создаваемый.

Если аллюзию понимать широко, то она может заключаться в прямом упоминании и быть скрытой. Скрытые аллюзии могут быть перифрастическими, могут быть построены как загадка

Аллюзии могут быть общеизвестными и контекстными. Контекстные аллюзии понятны в определенную эпоху или в определенном кругу.

Приём аллюзии может использоваться для вуалирования смысла в условиях подцензурной печати («эзопов язык»).

Аллюзия – весьма эффективное стилистическое средство создания образности, выразительности, воздействия на мыслительную и чувственную сферы адресата.

Донос оставя без вниманья,

Сам царь Иуду утешал

И злобу шумом наказанья

Смирить надолго обещал! (Пушкин)

Аллегория– иносказание, наглядное, картинное выражение абстрактных явлений посредством конкретного образа, т. е. в аллегории конкретный образ получает абстрактное значение, обобщается, то или иное понятие созерцается сквозь образ. По механизму создания аллегория близка метафоре.

Функции аллегории: создание подтекста, яркого образа, характеристики психологических особенностей персонажа, нравственная оценка.

Пантера, лев и волчица изображают собою три главенствующие порока, считавшиеся тогда преобладающими в мире, а именно: сладострастие, гордость и алчность. (Данте)

Перифраза– косвенное наименование предметов и явлений; троп, описательно выражающий одно понятие с помощью другого или нескольких. В перифразах названия предметов и людей заменяются указаниями на их признаки, например: «пишущий эти строки» вместо «я» в речи автора; «погрузиться в сон» вместо «заснуть», «царь зверей» вместо «лев».

В художественных, публицистических и разговорных текстах перифраза используется как средство создания образа, усиления выразительности. Важна также и синонимическая функция перифразы, перифраза помогает избежать повторов и разнообразить текст.

«пишущий эти строки» вместо «я»

Оксюморон– объединение противоположных, взаимоисключающих понятий. В оксюмороне контрастирующие понятия сводятся в одно целое, в результате чего рождается новый образ. Как приём, в основе которого лежит противоречие, оксюморон помогает автору создать яркую и необычную образность, что весьма способствует привлечению внимания адресата. Это свойство оксюморона позволяет эффективно использовать его в заголовках, названиях произведений и кинофильмов.

Функции оксюморона весьма разнообразны: от создания драматизма и трагизма до выраженного комизма (иронии, сатиры).

В произведениях комической направленности оксюморон не только позволяет создать ироническую или сатирическую характеристику объекта изображения, но и придать тексту развлекательность.

Стилистические функции, в которых оксюморон используется чаще всего: создание яркого образа, привлечение внимания адресата, характеристика объекта изображения, передача внутреннего состояния, чувств, создание трагического, драматического, комического эффектов, эпатаж.

Живой труп (название драмы Л. Н. Толстого);

* Мёртвые души (название поэмы Н. В. Гоголя)

19. Тропы метафорического и метонимического типа. Критерии разграничения. Стилистические функции тропов метафорического типа. Катахреза и синестезия. Их стилистическая роль. Стилистические функции метонимии и синекдохи.

1. Метафорические тропы

В метафорических тропах значения слов претерпевают определенные изменения. Это группа тропов, в основе которых перенос значения по сходству, аналогии, ассоциации:

Оценочность эмоциональность экспрессивность

В современной лингвистической литературе существует несколько определений понятия экспрессивности, которые отличаются друг от друга разным представлением об объеме этого понятия. Экспрессивность как способ придания речи всеобразия и выразительности является одной из кардинальных лингвистических проблем, так как «она связана с эмоциональным в своей основе отношением говорящего (или пишущего) к тому, что сообщается в тексте» (Телия 1991:8).

Несмотря на свою традиционность, в современной лингвистике понятие «экспрессивность» до сих пор не получило однозначного определения. Кроме того, термин «эмоциональность» и «экспрессивность» нередко смешиваются и употребляются синонимично, то есть считаются тождественными, взаимозаменяемыми или рассматриваются в соответствии друг с другом как часть и целое. «Ограничение объема понятия экспрессивности может быть связано с исключением из него категории эмоциональности, с признанием категорий эмоциональности и экспрессивности не взаимозаменяемыми, а находящимися в отношении дополнительности» (Сковородников 1981:12). Можно встретить в лингвистической литературе такие понятия, как «эмоциональность», «оценочность», «эмоциональность — экспрессивность» и др.

В действующих словарях С.И. Ожегова, О.С. Ахмановой термин «экспрессивный» толкуется как «выразительный» (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю., Толковый словарь русского языка, 1993:941), а «экспрессия» как «выразительно-изобразительные качества речи, отличающие её от обычной, стилистически нейтральной, придающие ей образность и эмоциональную окрашенность» (Ахманова О.С., Словарь лингвистических терминов, 1966:524).

По мнению авторов БЭС, «экспрессивность» (от лат. expressio — выражение) — совокупность семантико-стилистических признаков единицы языка, которые обеспечивают её способность выступать в коммуникативном аспекте как средство субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или адресату речи (БЭС 1998:591).

Е.М. Галкина-Федорук, различая эмоциональность и экспрессивность, определяет последнюю как «усиление выразительности, изобразительности, увеличение воздействующей силы сказанного… и всё, что делает речь более яркой, сильно действующей, глубоко впечатляющей» (Галкина-Федорук 1968:101).

А.А. Реформатский употребляет термин «экспрессивная лексика», противопоставляя её нейтральной (Реформатский 1960:48).

Среди зарубежных лингвистов вообще превалирует недифференцированный подход к понятиям «эмоциональность» и «экспрессивность» (Павлова 1987:49).

А.И. Чижик-Полейно различает понятия «экспрессивный» и «эмоциональный». Она считает, что «экспрессивный оттенок в слове или выражении — это воздействие слова на чувственное или наглядное восприятие слушателя, не выливающееся, однако, в эмоции, оценки, отношения» (Чижик-Полейко 1962:22).

А.И. Чижик-Полейко опирается на точку зрения Г.О. Винокура, который называл экспрессивной речь, имеющую знаки психологического состояния говорящего. Но в то же время она признает, что «отношения экспрессивного и эмоционального — это отношения общего и частного. В значительной части языкового материала оба эти явления совпадают, так как всякое эмоциональное есть экспрессивное… Понятие «экспрессии» шире, поэтому не всякое экспрессивное слово является эмоциональным» (Чижик-Полейко 1962:24).

Н.А. Лукьянова рассматривает исследуемое понятие в узком и широком понимании. «В широком понимании экспрессивность рассматривается как свойство речи и приравнивается к выразительности… Экспрессивность в узком смысле оценивается как явление языка, как семантический признак слова и лексико-семантический вариант» (Лукьянова 1987:22). Неудобство терминологии — употребление одного термина в двух значениях — очевидно. Так как значение экспрессивности в широком понимании стало традиционным и употребляется всеми лингвистами, нет необходимости заменять его каким-то другим. Что же касается второго значения его (узкое понимание), то, как и предлагает исследователь, оно может быть закреплено за другим термином, более удобным, которого пока нет.

По мнению ряда исследователей, при четко дифференцированном подходе обнаруживается, что «эмоциональные элементы являются частью значения слов в системе языка, но в этом смысле они представляют собой некую величину, имеющую конкретную семантическую интерпретацию (торжественно, шутливо, ласкательно, фамильярно, презрительно и т.д.) элементы такой интерпретации относительно легко могут быть представлены в виде эмоциональных помет в словаре» (Павлова 1987:51). Опираясь на то, что эмоциональность, в отличие от экспрессивности, находится в одном ряду с интеллектуальным и волевым (Галкина-Федорук 1968:107), причем у человека эмоции и воля осознаны, можно заключить, что эмоциональные аспекты языка представляют собой не индивидуальный, а общечеловеческий фактор, и в силу этого они не могут не входить как компоненты в значение слова. Более того, экспериментально подтверждается «мнение об интеграции чувственного и рационального в мыслительном образе» (Павлова 1987:51).

Считая эмоциональные элементы конкретной величиной языковых единиц, они рассматривают экспрессивность как результат употребления этих единиц в речи. Литвин Ф.А. предлагает термин «экспрессивность» употреблять «применительно к соответствующим явлениям» лингвистики речи; а эмоциональность — «лингвистики языка», помня о том, что за экспрессивностью может стоять эмоциональность (Литвин 1987:15). Эта точка зрения нашла отклик и у ряда других исследователей. Например, Маслова В.А. предлагает следующие параметры экспрессивности текста: «Под экспрессивностью текста мы понимаем такую систему (набор) использованных в нем языковых средств, которая позволяет наиболее выразительно представить содержание текста и отношение автора к нему, вследствие чего усилить воздействие на эмоциональную, интеллектуальную и волевую сферы реципиента. Общая экспрессивность текста представляет собой интеграционный результат таких его свойств, как эмотивность, оценочность, образность, интенсивность, стилистическая маркированность, структурно-композиционные особенности текста» (Маслова 1991:179).

Понятие экспрессивности текста шире, чем понятие экспрессивности лексических языковых средств. Экспрессивность — это глобальное свойство текста, его общая выразительность, а лексические экспрессивные средства — это одни из элементов в системе средств, формирующих экспрессивность текста. Известно, что в организации языка как диагностической системы имеются две тенденции: одна — регулярность, другая, противоположная ей, воплощается в экспрессивности. Экспрессивность стремится к максимальному языковому разнообразию, к «ненейтральной» номинации с целью наибольшего воздействия на адресата сообщения.

В лингвистической литературе чаще всего указывается, что экспрессивность текста создается за счет эмотивности. Не отрицая этого факта, необходимо отметить следующее: экспрессивность текста создается также и за счет предметно-образного и понятийного содержания текста, которое отражается на уровне таких процессов, как восприятие, мышление, память, воображение. Разумеется, эмоциональный и образно-понятийный источник экспрессивности текста органично связаны, что обусловлено объективной закономерностью.

Как справедливо отмечает В. К. Харченко, попытки противопоставить экспрессивность, эмоциональность и образность являются искусственными (Харченко 1976, № 3). А оценочность может быть выражена как нейтральными средствами (плохая погода), так и экспрессивными (дьявольская погода). Конечно же, экспрессивность свойственна различным стилям речи: и публицистическому, и научному, и художественному. Однако, следуя за учением Г.О. Винокура о поэтическом языке, стоит обратить внимание на то, что «… язык, употребляемый в поэтических произведениях, может представляться связанным с поэзией не одной только внешней традицией словоупотребления, но и внутренними своими качествами, как язык, действительно соответствующий изображаемому поэтическому миру, выражаемому поэтическому настроению…» (Винокур 1987:26). В этом случае можно говорить о поэтическом языке, как о языке, наделенном особой поэтической экспрессией.

Экспрессивность присуща всем уровням языка. «Поэт создает из разрозненных лингвистических, паралингвистических и экстралингвистических средств крепко спаянную функциональную систему, структура которой «во всех её деталях и внутрисистемных связях» работает на конечный результат — донести авторский эстетический смысл до читателя» (Винарская 1989:79).

То, что чувство (эмоция, вообще) входит составной частью в самую структуру образа, проявляется особенно наглядно в паралингвистических характеристиках текстов, то есть в их фонических, ритмических, акцентных, мелодических параметрах. Звуковые паралингвистические образы — важнейшая часть художественных образов; они воспроизводят в наибольшей степени эмоциональные, ценностные оттенки авторской мысли.

Высокая упорядоченность структуры звуковых образов, как считает Винарская Е.Н., и делает поэтические тексты типизированной формой экспрессивной речи (Винарская 1989:28).

Сложившийся в воображении художника слова образ при его воплощении средствами языка может быть дополнен теми ассоциациями, которые возникают от акустических качеств звуков в словах. Поэтому автор нередко подбирает слова не только по принципу их семантического соответствия образному представлению, но и с учетом того, в какой мере их звуковой состав напоминает звуки, характерные для изображаемого явления действительности.

Звукопись не является самоцелью, она призвана усилить выразительный эффект, настроить читателя, слушателя на определенный ритм его содержателя. Она помогает нам увидеть единство автора и произведения в момент его написания, через текст глубже проникнуть во внутренний мир человека.

Предметно-логическое содержание каждого высказывания всегда вплетается в горячий поток чувств, так как в своих высказываниях человек не только называет предметы и явления, но и выражает отношение к ним, побуждает слушателя к каким-то поступкам, влияет на его волю. Поэтому поэтическую речь мы вправе назвать, по выражению Л.И. Тимофеева, «типизированной формой эмоционально-окрашенной речи» (Тимофеев Л.И., 1976:18).

Конкретно-чувственная основа художественного образа оригинальна, так как воспроизводит действительность под субъективным углом зрения автора.

Созданное позволяет отнести экспрессивно выразительные звуковые компоненты текста к числу важнейших, хотя и наименее изученных стилеобразующих средств.

Впечатление от получаемой информации усиливается благодаря использованию звукописи в двух её разновидностях — аллитерации и ассонанса. Формальным средством создания экспрессии выступает в таком случае звук. «В некоторых случаях, — говорит Е. Невзглядова, — звуковой повтор отчетливо выражает («изображает») смысл тех слов, в составе которых он звучит. И далее: «…звуковой повтор… выступает в качестве самостоятельного носителя смысла» (Невзглядова 1971:397).

Аллитерацией называется симметрическое повторение однородных согласных звуков (СЛТ, 1966:40).

Этот звуковой повтор может выполнять как изобразительную, так и собственно экспрессивную функции:

Чуть слышно бормочет гитара басами,

И влага в стекле потихоньку дрожит

Послушай, дружище, как в сером тумане

Шуршат по асфальту косые дожди (Туриянский 1996:130).

Здесь автор использует аллитерацию для того, чтобы изобразить приглушенный звук дождя. Мы понимаем, как он воспринимает его. При этом учитывается повторение сходных по своему качеству согласных: ч, ш, д, ж, жд. Также автор обращается к другу: «…послушай…», то есть он хочет разделить со своим другом именно это восприятие шума дождя за стеклом.

Бросая груды тел на груду,

Шары чугунные повсюду

Меж ними прыгают, разят,

Прах роют и в крови шипят (Пушкин 1987:243).

Нагнетание слов со взрывными согласными и вибрантом р в какой-то мере напоминает звуки пушечной канонады, наличие шипящих в этих словах — шипение ядер. Все это способствует созданию ужаса боя.

Ассонансом называется симметрическое повторение однородных гласных звуков (СЛТ 1966:58).

Когда мне невмочь пересилить беду,

Когда подступает отчаянье,

Я в синий троллейбус сажусь на ходу,

Полночный троллейбус, по улице мчи,

Верши по бульварам круженье,

Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи

Крушенье, крушенье (Окуджава 1989:79).

В данном случае ассонанс на [e] создает определенный ритмический рисунок, показывающий внутренний мир поэта, отчаянье, охватившее его.

Эмоциональное, ценностное отношение автора к тексту выражается продуманной системой образов, отбором ситуаций, выбором языковых средств, усиливающих действенность высказывания благодаря тому, что к чисто логическому его содержанию добавляются различные экспрессивно-эмоциональные оттенки.

Искусство создания художественных образов «заключается в том, чтобы актуализировать в сознании читателя (слушателя) лингвистическими средствами систему таких экстралингвистических образных отношений, которые не оставят его равнодушным, разбудят его эмоции, привлекут внимание и сформируют интерес к изображаемому» (Винарская 1989:27).

Говоря об особенностях поэтической речи, Л. Тимофеев подчеркивал, что «выразительные средства языка приобретают в стихах свое своеобразие и предельную выразительность»; «стих ведет… к предельной экспрессивности человеческого голоса» (Тимофеев 1982:6).

Каждый художник слова (писатель, поэт) должен создать слово образное, живое, экспрессивное, так как оно не оставляет равнодушным ни читателя, ни слушателя.

Усиление выразительности речи достигается различными средствами. В первую очередь — непользованием тропов (троп — от греч. tropos — образ, стилистический перенос названия, употребление слова в переносном (не прямом) его смысле в целях достижения большей художественной выразительности) (СЛТ 1966:481).

Оригинальные тропы не только придают образам переносные значения и тем самым обогащают выразительность текста, но и создают экспрессию поэтических текстов.

Среди наиболее часто встречающихся тропов следует отметить такие, как: метафоры, метафорические эпитеты, олицетворения, сравнения, метонимия и т. д.

Поэтическая речь — тип речи, в котором более всего проявляется установка на творческий подход к слову, не только допускающая, но требующая множественности интерпретаций значения. «Поэтому естественное для себя место метафора находит именно в поэтической речи» (Арутюнова 1979:169). Отметим, что «…установление отношений между познавательными компонентами художественного образа, раскрытие их через друг друга придают конкретно — чувственной основе образа разнообразные, порой неожиданные эмоциональные оттенки. Поэтому образная мысль и характеризуется своей принципиальной метафоричностью…» (Винарская 1989:27).

Еще Аристотель заметил, что «слагать хорошие метафоры — значит подмечать сходство». Наблюдательный глаз художника находит общие черты в самых различных предметах. Неожиданность таких сопоставлений придает особую выразительность метафоре.

В основе всякой метафоры лежит неназванное сравнение одних предметов с другими, связанными в нашем представлении с совершенно иным кругом явлений. Но «в отличие от обычного двучленного сравнения, в котором приводится и то, что сравнивается, и то, с чем сравнивается, метафора содержит только второе, что создает компактность образность употребления слов» (Розенталь 1974:340).

Для метафоризации характерно сосуществование, параллелизм основного и переносного значений. Такой параллелизм, выражающийся в своеобразном наслоении на прямом значении переносного, которое как бы проецируется на первое и является понятным только потому, что выступает на фоне первого и способствует метафоризации, то есть созданию образно-фигуральных значений.

Именно это сосуществование значений и дает возможность создавать речевую экспрессию, образовывать метафоры, в основе которых лежит сопоставление двух смысловых планов — конкретного, старого, привычного и нового, переносно-фигурального, выступающего в качестве средства художественной изобразительности.

Метафора (от греч. metaphora — перенос) — троп, состоящий в употреблении слов и выражений в переносном смысле на основании сходства, аналогии (СЛТ 1966:231).

В настоящее время существует несколько подходов к классификации метафор.

М.Н. Кожина различает три класса метафор:

метафоры общеязыкового характера (стертые или окаменелые) — рукав реки, горлышко бутылки, подножие горы и т.п.;

метафоры, сохраняющие «свежесть» — серебро седины, горячая пора, металл в голосе;

метафоры собственно поэтические, которые отличаются индивидуальным характером (Кожина 1993:108).

В.Н. Телия указывает на тенденцию, наметившуюся в последние годы, — разграничивать два основных типа метафоры — когнитивную и образную, или экспрессивную. Когнитивная метафора обозначает то, что в языке другими средствами выразить нельзя, и в этом основная причина её создания и её базовое отличие от метафоры образной, которая, согласно точке зрения Р. Якобсона, «переводит обозначаемое и его языковое восприятие с оси селекции на ось комбинации, то есть обязывает рассматривать его как комбинацию двух сущностей — «буквального» смысла, придающего образное видение обозначаемой реалии и её подлинного отображения» (Якобсон 1975:204). Это «сопредставление» двух сущностей одновременно вызывает эмоциональный эффект, который создается осознанием одновременности существования взаимоисключающих свойств в одной сущности. Например, осознание слова кормить как играть, поросли капель как сосульки в стихотворениях Б. Пастернака.

Я клавишей стаю кормил с руки…;

Все наденут сегодня пальто и заденут за поросли капель…

Но, как отмечает большинство специалистов, чисто образная функция метафоры теснейшим образом связана с текстом и является производной от него (Бахтин 1979; Лотман 1970; Ротенберг 1980; Шмелев 1964).

Вторая из основных функций метафоры — образная — призвана создать зрительное представление об обозначаемом и вызвать такое впечатление о нём, которое может привести к «эмоциональному стрессу» (Телия 1986:84).

Это свойство образной метафоры выявлено и прекрасно описано А. Белым. Разные картины мира актуализируют несходные разные ассоциативные связи слова: у Пушкина луна — царица ночи; у Тютчева в картине мира лишь месяц — он бог и гений; пушкинская луна — эфемерна — она невидимка, туманна, бледна; у Тютчева же месяц — магический, светозарный. Так в представлении возникают «два индивидуальных светила: успокоено блистающий гений — месяц; и — бегающая по небу луна» (Белый 1983:553).

«Образная метафора способна также выполнять роль средства, формирующего наименования, способные, наряду с отображением мира, выражать оценочное отношение к нему. Этот тип метафоры можно назвать экспрессивно-оценочным» (Телия 1986:85).

Исследователь Н.В. Черемисина рассматривает два вида метафор: языковую и речевую.

Языковая метафора — «это узуальное переносное значение многозначного слова, зафиксированное в толковых словарях. Речевые метафоры — это окказионные значения, которые ещё не вошли в узус и могут впоследствии не стать узуальными — в силу их закрепленности за конкретным контекстом и в силу отсутствия потребности в них для целей общения» (Черемисина 1981:241).

Среди окказиональных значений выделяются традиционные поэтические метафоры (типа утро жизни, огонь любви и подобное), превратившиеся, вследствие повторяемости в произведениях различных авторов, в своеобразные «эстетические знаки» (сюда относятся и застывшие метафоры народной поэзии), и метафоры индивидуально-авторские, новые окказиональные значения. Индивидуальная метафора может быть «сквозной» (когда используется во многих произведениях одного автора; например, «лебяжьи руки» и «руки милой пара лебедей» С. Есенин), повторяющейся (в пределах конкретного произведения) и уникальной (используется лишь один раз и только в одном поэтическом контексте).

«Метафоры, как и всякие тропы, могут быть общеязыковыми и индивидуально-авторскими» (Голуб, Розенталь 1993:215). Индивидуально-авторские метафоры очень выразительны, возможности создания их неисчерпаемы.

Весьма ярки, экспрессивны метафоры в творчестве В. Маяковского:

и под окном стояние,

тряски нервное желе (Маяковский 1987:88).

Употребление одной метафоры очень часто влечет за собой нанизывание новых метафор, связанных по смыслу с первой. В результате этого возникает развернутая метафора:

В сто сорок солнц закат пылал,

в июль катилось лето,

на даче было это (Маяковский 1987:108).

В данном случае экспрессивность стихотворению придают «нанизывание» метафор: развернутой (в сто сорок солнц закат пылал) и образных (катилось лето; жара плыла).

Следует отметить, что «неподвижная индивидуальность образов, возникающих в метафорических сочетаниях, а также практически неограниченная сопрягаемость слов делает метафоризацию неисчерпаемым способом создания экспрессии» (Ковалев 1976:48).

Следующим средством для создания экспрессии являются эпитеты.

Эпитет (от греч. epitheton — приложение) разновидность определения, отличающаяся от обычного экспрессивностью (тропическим) характером (СЛТ 1966:527).

Чаще всего эпитет — «это слово, определяющее в них какое-либо характерное свойство, качество» (Розенталь 1974:338).

Эпитеты — это красочные определения, выраженные именами прилагательными и служащие для создания художественной выразительности:

На улице моих утрат зиме господствовать полгода:

Все ближе, неумолимей разбойный холод декабря

Создание образных эпитетов обычно связано с употреблением слов в переносном значении (ср.: лимонный сок — лимонный свет луны; седой старик — седой туман). Эпитеты, выраженные словами, выступающими в переносных значениях, называются метафорическими:

Тополь встал у забора,

В поэме А. Твардовского «Василий Теркин» можно встретить ряд метафорических эпитетов: мать святой извечной силы; бой идет святой и правый; с первых дней годины горькой, в тяжкий час земли родной; сиротливые дымки.

Они создают в контекстах высокую, торжественную тональность.

Не менее экспрессивно последовательное нанизывание эпитетов в стихотворении М. Цветаевой «Минута»: минущая, мерящая, обмеривающая, мающая, медлящая, мелящая (о минуте). Все эти определения характеризуют минуту как активно действующую силу.

Особой разновидностью метафоры, широко распространенной в поэзии, является олицетворение.

Олицетворение — троп, состоящий в том, что неодушевленным предметам приписываются свойства и признаки одушевленных, способность вступать в отношения, свойственные человеческому обществу и т.п. (СЛТ 1966: 286).

…Вот пришли ко мне седины… (Галич 1991:34).

Очень экспрессивно следующее четверостишие, все построенное на олицетворении:

…Усталость ноги едва волочит,

Гитара корчится под рукой,

Надежда голову мне морочит,

И дождь сентябрьский льет такой… (Окуджава 1996:110).

Но олицетворение нельзя рассматривать отдельно, как бы вырывая его из контекста. Особой экспрессии олицетворение достигает в контексте стихотворения, где этот троп усиливают эпитеты, сравнения, метафоры: Например, у Цветаевой:

…К уху жарко приникает

жаркий шепоток беды —

И бормочет, словно дело

Ей всю ночь возиться тут:

«Ты уюта захотела,

Знаешь, где он — твой уют?» (Цветаева 1992:140).

Олицетворение — метафора «шепоток беды…приникает и бормочет» обретает еще большую экспрессию в контексте с эпитетами «жарко», «жаркий».

Другой источник экспрессивности — сравнение.

Сравнение — фигура речи, состоящая в уподоблении одного предмета другому, у которого предполагается наличие признака, общего с первым. (СЛТ 1966: 450).

В отличие от других тропов, сравнение всегда двучленно: в нем называются оба сопоставляемых предмета (явления, качества, действия).

Сравнение обладает модальностью: в нем передается авторское отношение к изображаемому, его чувство. «И вместе с тем ассоциации, которые возникают при восприятии сравнений, говорят значительно больше, чем простое, логически расчлененное описание. Сравнение, передающее образ и отношение к нему, — не самоцель, а действенное средство возбудить воображение читателя в том направлении, которое важно для писателя» (Федоров 1985:56).

Сравнения могут быть различными по своей структуре. Чаще они выступают в форме сравнительного оборота, присоединяемого с помощью союзов как, точно, словно, будто, как будто:

Как навсегда исчерпанная тьма,

В смертельном сне покоится дворец. (Ахматова 1987:44).

Встречаются сравнения, выраженные существительными в творительном падеже, а так же формой сравнительной степени:

Зачем же потом случилось,

Что меркнет копейкой ржавой

Всей славы моей лучинность

Перед солнечной ихней славой?! (Галич 1991:34);

Сравнение может выражаться лексически:

Смотреть, как гаснут полосы

В закатном мраке хвой,

Пьянея звуком голоса,

Похожею на твой (Ахматова 1987:87).

Иногда для создания наибольшей экспрессии используются сразу несколько образов при сравнении.

Словно в ночи луна,

Словно в году весна,

Словно в степени сосна (Визбор 1997:38).

«Как и всякие тропы, сравнения могут быть общеязыковыми и индивидуально-авторскими» (Голуб, Розенталь 1993:209).

Авторские сравнения всегда новы, необычны, наиболее экспрессивны. Например, у Цветаевой можно встретить такое сравнение:

Сон или смертный грех —

Быть как шелк, как пух, как мех (Цветаева 1992:218).

Употребляя сравнение, поэт, обладающий интуицией, соотносит его смысл, экспрессивно-стилистические особенности, фонетический состав слов и даже объем с другими языковыми средствами, составляющими единый контекст. Любопытно в этом отношении описание Пушкиным полтавского боя в поэме «Полтава».

К другим средствам создания экспрессии относятся гипербола и литота.

Гипербола (от греч. hyperbole — преувеличение, излишек) — образное выражение, состоящее в преувеличении размеров, силы, красоты, значения описываемого (Голуб 1997:143).

Сказать то слово никому другому

Я никогда бы ни за что не мог

Передоверить. Даже Льву Толстому —

Нельзя. Не скажет — пусть себе он бог. (Маяковский 1987:101).

У М. Цветаевой можно встретить гиперболы, построенные на сочетании однокоренных слов. Крик — и перекричавший всех // Крик — (Цветаева 1991:437): Там она — темней // Темной ночи (Цветаева 1991:109); Все и семижды все (Цветаева 1991:492).

Литота (от греч. litotes — простота) образное выражение, преуменьшающее размеры, силу, значение описываемого. Литоту называют ещё образной гиперболой (Голуб 1997:143).

Экспрессивно следует стихотворение Цветаевой, в котором употребление литоты приводит к эффекту неожиданности:

Солнце — одно, а шагает по всем городам.

Солнце — моё. Я его никому не отдам.

Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. — Никому. Никогда.

Пусть погибают в бессменной ночи города!

В руки возьму! — Чтоб не смело вертеться в кругу!

Гипербола и литота могут выражаться языковыми единицами различных уровней (словом, словосочетанием, предложением, сложным синтаксическим целым).

Гипербола может «наслаиваться», налагаться на другие тропы — эпитеты, сравнения, метафоры. В соответствии с этим И.Б. Голуб выделяет гиперболические эпитеты (Одни дома длиною до звезд, другие — длиной до луны; до небес баобабы — Маяковский); гиперболические сравнения (Мужик с брюхом, похожим на тот испанский самовар, в котором варится сбитень для всего прозябнувшего рынка — Гоголь), гиперболические метафоры (Свежий ветер избранных пьянил, с ног сбивал, из мертвых воскрешал, потому что, если не любил, — значит, и не жил, и не дышал! — Высоцкий). Литота чаще всего принимает форму сравнения (Как былинку, ветер молодца шатает… — Кольцов), эпитета (Лошадку ведет под уздцы мужичок в больших сапогах, в полушубке овчинном, в больших рукавицах… а сам с ноготок! — Некрасов) (Голуб 1997:144).

В стихотворении М. Цветаевой «Тоска по родине! Давно…» встречаются такие строки:

Так край меня не уберег

Мой, что и самый зоркий сыщик

Вдоль всей души, всей — поперек!

Родимого пятна не сыщет! (Цветаева 1992:303).

В данном гиперболическом расширении фразеологизма вдоль и поперек; Вдоль всей души, всей — поперек передает отчаяние лирической героини не решившей, где ей остаться жить: во Франции или в России?

«Как и другие тропы, гипербола и литота бывают общеязыковыми и индивидуально-авторскими. Эти тропы включаются в эмоционально-экспрессивные средства фразеологии» (Голуб 1997:144).

Синтаксические средства создания экспрессии разнообразны. Мы рассмотрим ряд явлений так называемого поэтического синтаксиса.

Занимаясь изучением стилистических фигур в поэтических текстах, нельзя не обратить внимания на такие явления, как анафора и эпифора. Они придают тексту особую выразительность и гармоничность.

Анафора — фигура речи, состоящая в повторении начального слова в каждом параллельном элементе речи (СЛТ 1966:47).

Например, у А. Галича:

… Вот как просто попасть в богачи,

Вот как просто попасть в первачи,

Вот как просто попасть — в палачи:

Промолчи, промолчи, промолчи! (Галич 1991:26).

Эпифора — фигура речи, состоящая в повторении слова или звукосочетания в конце фразы или нескольких фраз в целях усиления выразительности поэтической речи (СЛТ 1966:528).

Девочка плачет: шарик улетел.

Её утешают, а шарик летит.

Девушка плачет: жениха все нет

Женщина плачет: муж ушел к другой.

Её утешают, а шарик летит. (Окуджава 1986: 21).

В приведенном тексте, помимо эпифоры, использован и другой стилистический прием — параллелизм, то есть одинаковое построение соседних предложений, что придает речи особую стройность.

Нередко в поэтических текстах параллелизм синтаксических конструкций диктует условия для употребления одинаковых анафор и эпифор, что придает особую экспрессию стихотворению:

Над нами гремят трубачи молодые,

Над нами восходят созвездья чужие,

Над нами чужие знамена шумят…

Срывайтесь за ними,

Неситесь за ними,

Гонитесь за ними… (Багрицкий 1996:162).

В поэтических текстах для создания экспрессии используется часто антитеза.

Антитеза — это оборот, в котором для усиления выразительности речи резко противопоставляются противоположные понятия (Розенталь 1974:344). Часто антитеза строится на антонимах.

Было дружбой, стало службой.

Бог с тобою, брат мой волк!

Подыхает наша дружба:

Я тебе не дар, а долг! (Цветаева 1992:163).

Антитеза «было дружбой, стало службой» экспрессивно передает, как отношение искрение, теплые превратились в холодные, равнодушные.

Иногда у некоторых авторов, например, у М. Цветаевой встречается текстовая антитеза:

Я — деревне, черная земля.

Ты мне — луч и дождевая влага.

Ты — господь и Господин, а я —

Чернозем и белая бумага! (Цветаева 1992:113).

Активно используется поэтами и такой стилистический прием, как градация.

Градация — стилистическая фигура, состоящая в таком расположении частей высказывания (слов, отрезков предложений), при котором каждая последующая включает в себя усиливающиеся (реже уменьшающееся) значение или экспрессию (Голуб В.Я., Чернухина И.Я., 1990:32). Этим создается нарастание (или ослабление) производимого впечатления:

И колос взрос, и час весёлый пробил,

И жерновов возжаждало зерно… (Цветаева М.. 1991:38).

Грация может охватывать целый текст:

От бессонницы, от речи сладкой,

От змеи, от лихорадки,

От подружкина совета,

От лихого человека,

От младых друзей —

От чужих князей —

Заклинаю государыню — княгиню

Молодую мою, верную рабыню (Цветаева М, 1991:98).

К яркому экспрессивному синтаксическому явлению относится эллипсис.

Эллипсис — это стилистическая фигура, заключающаяся в пропуске какого-либо подразумеваемого члена предложения (Розенталь 1974:345).

…Не пресный пожар лесной,

Не заяц — по зарослям

Не ветлы — под бурею, —

За фюрером — фурии! (Цветаева 1992:354).

В данном стихотворении эллипсис глаголов движения усиливает стремительность, быстроту действий.

Чтоб высказать тебе… Да нет, в ряды

И в рифме сдавленные… Сердце — шире! (Цветаева 1992:241).

Употребление эллипсиса в побудительном предложении придает экспрессию категоричности, непререкаемости.

Интересна и такая стилистическая фигура, как оксюморон.

Оксюморон — (от греч. oxymoron — остроумно-глупое) — стилистическая фигура, составляющая в соединении двух понятий, противоречащих друг другу, логические исключающих одно другое (Розенталь Д.Э., Теленкова М.А., Словарь-справочник лингвистических терминов, 1985:175).

Оксюморон является выразителем яркой индивидуально-авторской экспрессии. Употребление семантически контрастных слов создает неожиданное смысловое единство.

Мы успели — в гости к Богу не бывает опозданий.

Что ж ангелы поют такими злыми голосами?

Особыми средствами создания экспрессии является риторическое обращение и риторический вопрос.

Риторическое обращение — это стилистическая фигура, состоящая в подчеркнутом обращении к кому-нибудь или чему-нибудь для усиления выразительности речи (Розенталь 1974:345).

— Ох ты воля! — дорогая! — корабельная!

Окиянская дорога колыбельная! (Цветаева 1992:370).

Риторический вопрос — это стилистическая фигура, состоящая в том, что вопрос ставится не с целью получить от него ответ, а чтобы привлечь внимание читателя или слушателя к тому или иному явлению (Розенталь 1974:346).

Что нужно кусту от меня?

Не речи ж! Не доли собачьей

Моей человечьей, кляня

Которую — голову прячу

В него ж (седей — день от дня!) (Цветаева 1992:324).

Таким образом, звукопись является одним из важнейших средств создания экспрессии. Чаще всего наблюдаем функционирование метафоры, метафорических эпитетов, олицетворений, сравнений отличающихся оригинальностью, своеобразием, неожиданностью в текстах различных авторов. Особый интерес вызывают синтаксические конструкции (анафора, эпифора, антитеза, градация, эллипсис, оксюморон, риторическое обращение, риторический вопрос) при создании экспрессии. Отметим, что именно авторский замысел систематизирует и превращает в целостную функциональную систему разнообразные выразительные средства поэтического произведения.