Тема 17. Социальные установки и ценности. Оценка и самооценка личности.

Социальная установка

Исследования социальной установки в общей психологии.

При исследовании личности в социальной психологии важнейшее место занимает проблема социальной установки. Если процесс социализации объясняет, каким образом личность усваивает социальный опыт и вместе с тем активно воспроизводит его, то формирование социальных установок личности отвечает на вопрос: как усвоенный социальный опыт преломлен личностью и конкретно проявляет себя в ее действиях и поступках?

Только при условии изучения этого механизма можно решить вопрос о том, чем же конкретно регулируется поведение и деятельность человека. Для того чтобы понять, что предшествует развертыванию реального действия, необходимо прежде всего проанализировать потребности и мотивы, побуждающие личность к деятельности. В общей теории личности как раз и рассматривается соотношение потребностей и мотивов для уяснения внутреннего механизма, побуждающего к действию. Однако при этом остается еще не ясным, чем определен сам выбор мотива. Этот вопрос имеет две стороны: почему люди в определенных ситуациях поступают так или иначе? И чем они руководствуются, когда выбирают именно данный мотив? Понятие, которое в определенной степени объясняет выбор мотива, есть понятие социальной установки (Обуховский, 1972). Оно широко используется в житейской практике при составлении прогнозов поведения личности: «Н., очевидно, не пойдет на этот концерт, поскольку у него предубеждение против эстрадной музыки»; «Вряд ли мне понравится К.: я вообще не люблю математиков» и т.д. На этом житейском уровне понятие социальной установки употребляется в значении, близком к понятию «отношение». Однако в психологии термин «установка» имеет свое собственное значение, свою собственную традицию исследования, и необходимо соотнести понятие «социальная установка» с этой традицией.

Проблема установки была специальным предметом исследования в школе Д.Н. Узнадзе. Внешнее совпадение терминов «установка» и «социальная установка» приводит к тому, что иногда содержание этих понятий рассматривается как идентичное. Тем более, что набор определений, раскрывающих содержание этих двух понятий, действительно схож: «склонность», «направленность», «готовность». Вместе с тем необходимо точно развести сферу действия установок, как их понимал Д.Н. Узнадзе, и сферу действия «социальных установок».

Уместно напомнить определение установки, данное Д.Н. Узнадзе: «Установка является целостным динамическим состоянием субъекта, состоянием готовности к определенной активности, состоянием, которое обусловливается двумя факторами: потребностью субъекта и соответствующей объективной ситуацией» (Узнадзе, 1901). Настроенность на поведение для удовлетворения данной потребности и в данной ситуации может закрепляться в случае повторения ситуации, тогда возникает фиксированная установка в отличие от ситуативной. На первый взгляд как будто бы речь идет именно о том, чтобы объяснить направление действий личности в определенных условиях. Однако при более подробном рассмотрении проблемы выясняется, что такая постановка вопроса сама по себе не может быть применима в социальной психологии. Предложенное понимание установки не связано с анализом социальных факторов, детерминирующих поведение личности, с усвоением индивидом социального опыта, со сложной иерархией детерминант, определяющих саму природу социальной ситуации, в которой личность действует. Установка в контексте концепции Д.Н. Узнадзе более всего касается вопроса о реализации простейших физиологических потребностей человека. Она трактуется как бессознательное, что исключает применение этого понятия к изучению наиболее сложных, высших форм человеческой деятельности. Это ни в коей мере не принижает значения разработки проблем на общепсихологическом уровне, так же как и возможности развития этих идей применительно к социальной психологии. Такие попытки делались неоднократно (Надирашвили, 1974). Однако нас интересует сейчас различие в самих основаниях подхода к проблеме в школе Д.Н. Узнадзе и в ряде других концепций, связанных с разработкой аналогичной проблемы.

Сама идея выявления особых состояний личности, предшествующих ее реальному поведению, присутствует у многих исследователей. Прежде всего этот круг вопросов обсуждался И.Н. Мясищевым в его концепции отношений человека. Отношение, понимаемое «как система временнбх связей человека как личности-субъекта со всей действительностью или с ее отдельными сторонами» (Мясищев, 1960. С. 150), объясняет как раз направленность будущего поведения личности. Отношение и есть своеобразная предиспозиция, предрасположенность к каким-то объектам, которая позволяет ожидать раскрытия себя в реальных актах действия. Отличие от установки здесь состоит в том, что предполагаются различные, в том числе и социальные объекты, на которые это отношение распространяется, и самые разнообразные, весьма сложные с социально-психологической точки зрения ситуации. Сфера действий личности на основе отношений практически безгранична.

В специфической теоретической схеме эти процессы анализируются и в работах Л.И. Божович (Божович, 1969). При исследовании формирования личности в детском возрасте ею было установлено, что направленность складывается как внутренняя позиция личности по отношению к социальному окружению, к отдельным объектам социальной среды. Хотя эти позиции могут быть различными по отношению к многообразным ситуациям и объектам, в них возможно зафиксировать некоторую общую тенденцию, которая доминирует, что и представляет возможность определенным образом прогнозировать поведение в неизвестных ранее ситуациях по отношению к неизвестным ранее объектам. Направленность личности сама по себе может быть рассмотрена также в качестве особой предиспозиции — предрасположенности личности действовать определенным образом, охватывающей всю сферу ее жизнедеятельности, вплоть до самых сложных социальных объектов и ситуаций. Такая интерпретация направленности личности позволяет рассмотреть это понятие как однопорядковое с понятием социальной установки.

С этим понятием можно связать и идеи А.Н. Леонтьева о личностном смысле. Когда в теории личности подчеркивается личностная значимость объективных знаний внешних обстоятельств деятельности, то этим самым ставится вопрос также о направлении ожидаемого поведения (или деятельности личности) в соответствии с тем личностным смыслом, который приобретает для данного человека предмет его деятельности. Не вдаваясь сейчас в подробное обсуждение вопроса о месте проблемы установки в теории деятельности, скажем лишь, что предпринята попытка интерпретировать социальную установку в этом контексте как личностный смысл, «порождаемый отношением мотива и цели» (Асмолов, Ковальчук, 1977). Такая постановка проблемы не исключает понятие социальной установки из русла общей психологии, как, впрочем, и понятия «отношение» и «направленность личности». Напротив, все рассмотренные здесь идеи утверждают право на существование понятия «социальная установка» в общей психологии, где оно теперь соседствует с понятием «установка» в том его значении, в котором оно разрабатывалось в школе Д.Н. Узнадзе (Асмолов, 1979), Поэтому дальнейшее выяснение специфики социальной установки в системе социально-психологического знания можно осуществить, лишь рассмотрев совсем другую традицию, а именно: традицию становления этого понятия не в системе общей психологии, а в системе социальной психологии.

Изменение социальных установок.

Одна из главных проблем, возникающих при изучении социальных установок, это проблема их изменения. Обыденные наблюдения показывают, что любая из диспозиций, которыми обладает конкретный субъект, может изменяться. Степень их изменяемости и подвижности зависит, естественно, от уровня той или иной диспозиции: чем сложнее социальный объект, по отношению к которому существует у личности определенная диспозиция, тем более устойчивой она является. Если принять аттитюды за относительно низкий (по сравнению с ценностными ориентациями, например) уровень диспозиций, то становится ясно, что проблема их изменения особенно актуальна. Если даже социальная психология научится распознавать, в каком случае личность будет демонстрировать расхождение аттитюда и реального поведения, а в каком — нет, прогноз этого реального поведения будет зависеть еще и от того, изменится или нет в течение интересующего нас отрезка времени аттитюд на тот или иной объект. Если аттитюд изменяется, поведение спрогнозировано быть не может до тех пор, пока не известно направление, в котором произойдет смена аттитюда. Изучение факторов, обусловливающих изменение социальных установок, превращается в принципиально важную для социальной психологии задачу (Магун, 1983).

Выдвинуто много различных моделей объяснения процесса изменения социальных установок. Эти объяснительные модели строятся в соответствии с теми принципами, которые применяются в том или ином исследовании. Поскольку большинство исследований аттитюдов осуществляется в русле двух основных теоретических ориентации — бихевиористской и когнитивистской, постольку наибольшее распространение и получили объяснения, опирающиеся на принципы этих двух направлений.

В бихевиористски ориентированной социальной психологии (исследования социальных установок К. Ховланда) в качестве объяснительного принципа для понимания факта изменения аттитюдов используется принцип научения: аттитюды человека изменяются в зависимости от того, каким образом организуется подкрепление той или иной социальной установки. Меняя систему вознаграждений и наказаний, можно влиять на характер социальной установки, изменять ее.

Однако, если аттитюд формируется на основе предшествующего жизненного опыта, социального по своему содержанию, то изменение возможно также лишь при условии «включения» социальных факторов. Подкрепление в бихевиористской традиции не связано с такого рода факторами. Подчиненность же самой социальной установки более высоким уровням диспозиций лишний раз обосновывает необходимость при исследовании проблемы изменения аттитюда обращаться ко всей системе социальных факторов, а не только к непосредственному «подкреплению».

В когнитивистской традиции объяснение изменению социальных установок дается в терминах так называемых теорий соответствия: Ф. Хайд ер, Т. Ньюком, Л. Фестингер, Ч. Осгуд, П. Танненбаум (Андреева, Богомолова, Петровская, 1978). Это означает, что изменение установки всякий раз происходит в том случае, когда в когнитивной структуре индивида возникает несоответствие, например, сталкивается негативная установка на какой-либо объект и позитивная установка на лицо, дающее этому объекту позитивную характеристику. Несоответствия могут возникать и по различным другим причинам. Важно, что стимулом для изменения аттитюда является потребность индивида в восстановлении когнитивного соответствия, т.е. упорядоченного, «однозначного» восприятия внешнего мира. При принятии такой объяснительной модели все социальные детерминанты изменения социальных установок элиминируются, поэтому ключевые вопросы вновь остаются нерешенными.

Для того чтобы найти адекватный подход к проблеме изменения социальных установок, необходимо очень четко представить себе специфическое социально-психологическое содержание этого понятия, которое заключается в том, что данный феномен обусловлен «как фактом его функционирования в социальной системе, так и свойством регуляции поведения человека как существа, способного к активной, сознательной, преобразующей производственной деятельности, включенного в сложное переплетение связей с другими людьми» (Шихирев, 1976. С. 282). Поэтому в отличие от социологического описания изменения социальных установок недостаточно выявить только совокупность социальных изменений, предшествующих изменению аттитюдов и объясняющих их. Вместе с тем, в отличие от общепсихологического подхода также недостаточно анализа лишь изменившихся условий «встречи» потребности с ситуацией ее удовлетворения.

Изменение социальной установки должно быть проанализировано как с точки зрения содержания объективных социальных изменений, затрагивающих данный уровень диспозиций, так и с точки зрения изменений активной позиции личности, вызванных не просто «в ответ» на ситуацию, но в силу обстоятельств, порожденных развитием самой личности. Выполнить обозначенные требования анализа можно при одном условии: при рассмотрении установки в контексте деятельности. Если социальная установка возникает в определенной сфере человеческой деятельности, то понять ее изменение можно, проанализировав изменения в самой деятельности. Среди них в данном случае наиболее важно изменение соотношения между мотивом и целью деятельности, ибо только при этом для субъекта изменяется личностный смысл деятельности, а значит, и социальная установка (Асмолов, 1979). Такой подход позволяет построить прогноз изменения социальных установок в соответствии с изменением соотношения мотива и цели деятельности, характера процесса целеобразования.

Эта перспектива требует решения еще целого ряда вопросов, связанных с проблемой социальной установки, интерпретированной в контексте деятельности. Только решение всей совокупности этих проблем, сочетания социологического и общепсихологического подходов позволит ответить на поставленный в начале главы вопрос: какова же роль социальных установок в выборе мотива поведения?

studfiles.net

Лекция 8. Виды социальных норм

Ключевые слова: социальная норма, обычаи, традиции, мораль, право, эстетические нормы, дозволение, предписание, запрет.

Социальная норма — установленное в обществе и принятое большинством людей правило поведения, которое регулирует отношения между людьми, общественную жизнь. Социальные нормы определяют пределы допустимого поведения людей, обеспечивают стандартизацию поведения людей, поддерживают социальную стабильность. Социальные нормы дают право людям ожидать от других людей их исполнения. К примеру, если человек соблюдает нормы этикета, здороваясь при встрече со знакомым, то он ожидает от своего знакомого ответного приветствия и такого же соблюдения социальных норм.

— направлены на регулирование общественных отношений, а не личных помыслов или внутреннего мира человека.

— эстетические нормы — нормы, закрепляющие общественные представления о прекрасном и безобразном, об эталонах (образцах) красоты.

— межличностные — нормы, регулирующие отношения между конкретными людьми.

— рекомендательные — нормы, рекомендующие какую-либо линию поведения в качестве желательной, но при этом допускающие и иные варианты.

— запрет — указание на варианты поведения, от которых субъект должен воздерживаться.

Социальные нормы — важнейшая основа стабильности общества и социальных отношений.

Сохраните лекцию на своей странице в социальной сети:

Вам может быть интересно почитать лекции, порешать тестовые задания и оценить уровень своих знаний.

Словарь терминов по обществознанию — незаменим при подготовке к ЕГЭ и урокам в школе.

Последние комментарии в обсуждениях:

© 2016-2017 ООО «Институт исследования образовательных систем» (ОГРН 1164827050761, ИНН 4826121750); © 2014-2017 В.В. Ковригин. Все права защищены. Копирование материалов сайта без разрешения правообладателя и указания ссылки не допускается. Сайт зарегистрирован как средство массовой информации (свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77-67396 от 13.10.2016, выданное Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций).

Материалы сайта предназначены для лиц старше 6 лет

social-studies.ru

ПРАВО И ИНЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ НОРМЫ;

[2, с. 67-7; 11; 14; 15; 19; 28; 29, с. 103-120, 120-127; 36; 38, с. 92-129; 41; 42, с. 150-157; 16]

В любом обществе действует система социальных регуляторов, ко­то­рые в совокупности оказывают регулирующее воздействие на раз­ви­тие общественных отношений. Эти регуляторы определяют поведение лю­дей, их объединений, вводят его в те или иные рамки, упо­ря­до­чи­ва­ют общественные отношения. Регуляторы делят на нормативные и не­нор­мативныесоциальные регуляторы. Норма­тив­ные регуляторы ус­та­нав­ливают четкие рамки поведения людей, содер­жат одинаковый мас­штаб (эталон) поведения, т.е. норму. Нормативные регуляторы обес­пе­чи­вают определенное состояние общественных отношений, в том числе и с помощью мер социального принуждения. К нормативным ре­гу­ля­то­рам относятся: нормы права, морали, религиоз­ные, корпоративные нор­мы, обычаи (в том числе деловые обыкно­вения) и др.Все нормативные ре­гуляторы взаимодействуют друг с другом в процессе регулирования об­щественных отношений, а также с ненормативными регуляторами.

Среди ненормативных регуляторов выделяют ценностный, ди­рек­тив­­ный и информационный. Ценностный регулятор воздействует на об­­щественные отношения с помощью исторически сложившейся сис­те­мы социальных ценностей, которые формируются в культуре общества, от­дельных народов, наций, в профессиональной среде, возрастных груп­­пах и т.д. Если законодатель не будет учитывать систе­му со­циаль­ных ценностей, сложившихся в обществе, то такого рода нормы и акты не будут восприняты обществом. Директивный регуля­тор представляет со­бой воздействие на общественные процессы посредством директивы, при­каза, указания. Такой регулятор оказывал огромное влияние на жизнь советского общества в период сущест­вования административно-ко­­мандной системы. Информацион­ный регу­ля­тор – это воздействие на об­щественные отношения и процессы с помощью средств массовой ин­фор­мации, которые способны придать тем или иным поступкам и дейст­виям положительное или отрица­тельное значение. Влияние ин­фор­мационных регуляторов на жизнь общества огромно: они по су­щест­ву создают стереотипы поведения, по-разному оценивают раз­лич­ные политические и правовые ситуации и т.д. Все социальные ре­гу­ля­то­ры образуют социальные нормы, т.е. общепризнанные или дос­та­точ­но распространенные правила поведения людей.

Итак, общество не может существовать без регулирования, под ко­то­рым понимается упорядочение поведения людей в различных сферах жиз­­недеятельности. Упорядочение осуществляется с помощью норм, ко­торые подразделяются на технические и социальные.

Технические нормы – это правила наиболее рационального об­ра­ще­ния людей с орудиями труда и предметами природы. Их пример – пра­ви­ла выполнения опреде­ленных строительных работ, нормы рас­хо­до­ва­ния сырья, топлива, государственные стандарты, технические условия. Осо­бенности: предмет регулирования не сугубо социальный; «субъек­т­­ный состав» связан не только с людьми, но и с внеш­ним миром, при­ро­дой, техникой.

Социальные нормы – это правила поведения, используемые для ре­гу­лирования общественных отношений. К ним относят правовые, мо­раль­­ные, религиозные, политические, эстетические, обычные, корпо­ра­тив­ные и иные нормы. Особенности: предмет регулирования здесь уже су­губо социальный – обще­ственные отношения; субъектный состав свя­зан только с людьми, как представителями социальной сферы.

Технические и социальные нормы взаимодействуют между собой. В част­ности, важнейшие для общества технические нормы под­держи­ва­ют­ся правом и государством, становясь уже технико-юриди­ческими пра­­вилами поведения. В силу этого они выступают не только це­ле­со­об­раз­ными, но и общеобязательными, влекущими за собой определенные юри­дические последствия. Так, уголовное законода­тельство пре­дус­мат­ри­­вает ответственность за нарушение правил безопасности при про­из­вод­­стве строительных работ, за нарушение правил вождения и экс­плуа­та­­ции транспорта и т.п.

Общие черты социальных норм:регулируют общественные отно­ше­ния; социальные нормы адресу­ются людям или их объединениям; опре­де­­ляют границы должного и возможного поведения; преследуют одну и ту же цель – упорядочение общественных отношений;

Между социальными нормами существуют значительные различия:

· по источникам формирования: право исходит от государства, сос­то­ит из норм, установленных государством; нормы же морали, нап­ри­мер, а также обычаи, традиции создает общество, а для того чтобы они действовали, не обязательно признание их государством;

· они различаются формой, в которую облекаются: нормы права су­щест­вуют только в официальной, установленной государством фор­ме (как правило письменной – закон, указ, постановление), для мо­ра­­ли же не существует строго фиксированной формы;

· различия определяются и критериями, по которым оценивают по­ве­де­­ние и поступки людей – мораль и право: мораль оценивает по­ве­де­­ние с точки зрения добра и зла, чести, совести, поощряемого и по­ри­­­цае­­мого обществом, а право – с точки зрения правомерного и не­пра­­­во­мерного, законного и незаконного, наказуемого и не­на­ка­зуе­мо­­го;

· по характеру ответственности за нарушение норм права следует юри­дическая ответственность, а за нарушение норм морали – об­щест­венное порицание;

· по объему регулируемых общественных отношений: нормы морали ре­гулируют значительно больший круг общественных отношений, чем право. Не все общественные отношения подвержены правовому ре­гулированию, а с точки зрения морали могут быть оценены лю­бые поступки и отношения.

В то же время нормы права и нормы морали тесно связаны в ре­гу­ли­ро­вании общественных отношений. Нормы права только тогда доб­ро­воль­но соблюдаются и исполняются, когда имеют моральное обос­но­ва­ние. Общие элементы, подчеркивающие единство права и мо­рали, в системе социальных норм уни­вер­­­сальны, распространяются на всё общест­во; у них единый объект регулирования – общественные отно­ше­ния; они исходят от общества.

Право и мораль взаимодействуют между собой в процессе упо­ря­до­че­­ния общественных отношений. Их требования во многом совпадают: то, что осуждает и поощряет право, осуждает и поощряет, как правило, и мораль, и наоборот. Многие правовые нормы вытекают из нрав­ст­вен­­ных («не убий», «не кради» и т.п.). Вместе с тем возможны и про­ти­во­­речия между ними, когда одна и та же ситуация может ре­гу­ли­ро­вать­ся по-разному со стороны права и морали. Причины противоречий мо­гут быть объективными (различия между правом и моралью) и су­бъек­тив­­ными (право меняется быстрее мо­ра­ли, а подчас с ней не сог­ла­су­ет­ся в силу определенных идеологических, конъюнктурных моментов).

studopedia.su

Вопрос №66. Социальные роли и социальные нормы. Роль как модель поведения.

Социальные роли – термин, активно используемый как социальной психологией, так и социологией. Он концентрирует внимание на универсальных, всеобщих требованиях, предъявляемых к поведению человека, находящегося в определенной социальной позиции. Научная дисциплина или теоретическое направление, которое подробнее других изучило эту проблему, называется теорией ролей.

Социальный статус и социальная роль представляют собой две стороны одного и того же явления. Статус – структурная ячейка общества, роль – его динамический аспект. Наиболее близкая аналогия – это, пожалуй, элементарная частица в физике. С одной стороны, это корпускула, то есть структурная единица, обладающая точными пространственными координатами, а с другой – волна, размытое в пространстве пятно, не имеющее точных координат, зато постоянно находящееся в движении. Корпускула и волна – два противоположных и в то же время взаимодополнительных образа элементарной частицы.

Итак, в физике элементарная частица – это единство статистического и динамического образов мира. Для описания каждого из этих аспектов есть свой понятийный аппарат. Точно также в социологии по поводу статуса и роли существуют два понятийных аппарата, которые взаимодействуют, не противоречат друг другу.

Различие между двумя важнейшими социологическими категориями очень простое: мы занимаем статус, но играем роль.

Различия между статусом и ролью можно выразить иначе: статус описывает общество в неподвижности, то есть раскрывает статистическую картину мира. Роль описывает общество в движении, то есть раскрывает динамическую картину мира. Если статус – это позиция в обществе, то роль – модель поведения в соответствии с этой позицией. Из этого следует, что роль – это динамическая характеристика статуса.

Американский антрополог Р. Линтон, заложивший основы классической теории социальных ролей, полагал, что роль – динамический аспект статуса. Индивид социально приписан к определенному статусу и занимает его в отношении к другим статусам. Когда права и обязанности, конституирующие статус, реализуются, индивид исполняет роль

Социальная роль – модель поведения, ориентированная на Данный статус. Ее можно определить иначе – как шаблонный вид поведения, направленный на выполнение прав и обязанностей, предписанных конкретному статусу. Роль описывает то, как обладатели статусов взаимодействуют друг с другом.

В связке понятий «статус-роль» ведущее место принадлежит первому. Именно поэтому в литературе встречается выражение «статусная роль», но никогда не попадается «ролевой статус».

Термин «роль» позаимствован из театральной сферы, где он призван был подчеркнуть различие между актером и исполняемой партией. Множество известных актеров пробовало себя в роли Гамлета подобно тому, как множество выпускников медицинского института становятся врачами.

Люди не могут вести себя так, как им заблагорассудится. Они подчиняются тому, что все считают правильным для данной роли. В значительной мере поведение ученика предсказуемо, ибо ученик – это определенная роль. То же касается учителя, продавца или государственного деятеля. Все мы знаем, что должны делать эти люди, и не важно, как много индивидуального своеобразия вкладывают они в свою роль. В целом все учителя или продавцы ведут себя сходным образом.

Индивид, занимающий высокую позицию в обществе, если измерять эту высоту, или ранг, с точки зрения доступных ему власти, дохода, образования и престижа, в наибольшей мере стремится соответствовать своему статусу и вести себя должным образом. Президент компании, сенатор, профессор дорожат высоким престижем своего положения. Модель поведения, ориентированная на конкретный статус, называется социальной ролью.

Роль именуют еще динамической стороной статуса. Слова «динамическая», «поведение», «норма» указывают на то, что мы имеем дело не с социальными отношениями, а с социальным взаимодействием. Таким образом, мы должны усвоить:

• Социальные роли и социальные нормы относятся к социальному взаимодействию.

• Социальные статусы, права и обязанности, функциональная взаимосвязь статусов относятся к социальным отношениям

• Социальное взаимодействие описывает динамику общества, социальные отношения – его статику.

Статус переходит в роль в тот момент, когда конкретную нишу в социальной структуре занимает человек, обладающий неповторимыми личностными чертами. До этого права и обязанности, например, старшего инженера или водителя, были безымянными, направленными на человека вообще. Но вот данные статусы заполнили Кроликов и Васечкин, и картина изменилась. Первым делом они по-своему поняли и проинтерпретировали служебные обязанности. Один посчитал необязательным являться на работу каждый день, а второй позволил себе иначе взглянуть на взаимоотношения водителя и пассажиров. Пустой статус превратился в личностно окрашенную модель поведения, то есть роль.

Латинское слово persona , сегодня обозначающее личность, в Древней Греции и Риме обозначало маску актера, на которой крупными мазками – так, чтобы видно было из последних рядов огромного амфитеатра, – изображался характер или роль: роль злодея, роль шутника, роль защитника угнетенных.

Стало быть, социальная роль и есть маска, в которую облачается человек, попадая на люди. Правда, она может срастись с ним: роль станет неотделимой частью собственного «я». Все зависит от степени идентификации с ролью.

Автор одного из самых популярных в мире учебников социологии «Приглашение в социологию» (1963), ведущий представитель феноменологической социологии Питер Бергер пишет:

« Человек играет драматические роли в грандиозной пьесе общества, и, говоря социологическим языком, он есть те маски, которые он должен носить, исполняя свои роли. Человеческая персона также предстает теперь в драматическом контексте, в полном соответствии с театральной этимологией ( persona ( Persona (лат.) – букв.: личина; персона, особа. В современных текстах часто употребляется как синоним слова «личность».) – специальный термин, обозначавший актерские маски в античном театре). Персона-личность понимается как репертуар ролей с соответствующими идентификациями. Ранг индивидуальной личности-персоны измеряется числом ролей, которые она умеет играть. Теперь персональная биография предстает перед нами как непрерывная последовательность театральных представлений, сыгранных перед различными аудиториями, порой с поразительной переменой костюмов, и всегда требующих от актера быть тем, кого он играет» .

2500 лет назад знаменитый философ Диоген расхаживал с фонарем по улицам Афин, возглашая «Ищу человека!» Странно, ведь улицы древней столицы были, как и сегодня, наводнены людьми: стариками, юношами, богатыми и бедными, мужчинами и женщинами, матросами, патрициями, торговцами. Каждый из них был человек. Но Диоген искал то, что скрыто по ту сторону одежды, половозрастных особенностей, статусных и профессиональных различий. Он искал человеческую личность.

Слово «личность» употребляется только по отношению к человеку и притом начиная лишь с некоторого этапа его развития. Мы не говорим «личность новорожденного». Мы всерьез не говорим о личности даже двухлетнего ребенка. Личностью не рождаются, личностью становятся. Личность – относительно поздний продукт социального развития.

«Весь мир – театр, все люди в нем – актеры, и каждый не одну играет роль»,– сказал великий Шекспир. И если рассматривать мир как сцену, то нам действительно приходится играть на этой сцене великое множество ролей. Мы все – сыновья и дочери, мужья и жены, подчиненные и руководители, ораторы и слушатели, пассажиры, зрители, специалисты и т.д. Причем весь этот репертуар живет внутри нас одновременно, и каждая следующая роль включается по мере того, как мы переходим из одной ситуации в другую. В каких-то из этих ролей нам приходится находиться более длительное время, в каких-то – относительно незначительное; с какими-то из ролей мы справляемся без труда, другие едва выносимы для нас.

Люди выполняют в обществе множество социальных ролей. Их отличительная черта заключается в том, что роль отца или учителя остается той же самой, если поменяются люди, выполняющие эти роли. Именно таким способом достигаются предсказуемость и порядок в обществе.

Таким образом, содержание роли составляют следующие элементы: социальные действия, социальные нормы, социальные ожидания.

Наша культура навязывает нам представление о том, как должен себя вести «хорошие» или «примерные» шеф фирмы, учитель, «образцовые» мать или тренер. Например, представление о «хорошем» отце связано с понятиями крепкой сердечной привязанности, родительской заботы и поддержки. В некоторых обществах статус зятя таков, что его обязанностью является избегать любых контактов с тещей – вплоть до того, чтобы удирать без оглядки при ее приближении. В других же культурах роль зятя состоит в том, чтобы относиться к теще, как к родной матери.

Роли отличаются от других вариантов состояний и поведения человека – таких, например, как «веселый» и «грустный», «интроверт» и «экстраверт», – главным образом тем, что они вырабатываются в ходе человеческой истории как некие обобщенные модели исполнения социальных функций, требуемые образцы поведения человека. Соответственно, возникают и некоторые представления о том, как эти роли должны «правильно» исполняться. Эти представления именуются в социологическом языке «экспектациями» – ожиданиями-требованиями к носителю роли со стороны окружающих. Именно поэтому о человеке «в роли» всегда есть возможность говорить как о хорошем или плохом родителе, руководителе, программисте или бизнесмене. При явно «внешнем», социальном происхождении ролей они всегда реализуются конкретными людьми и становятся частью их самих, их индивидуальной истории. Последовательное выполнение ряда ролей – «послушного ребенка», «успешного школьника», «студента» или «рабочего» – есть условие перехода во взрослый мир, освоения профессий, достижения успехов в жизни

Итак, между статусом и ролью есть промежуточное звено – ожидания людей (экспектации). Только такое поведение, которое соответствует ожиданиям тех, кто функционально связан с данным статусом, называется ролью. Иное поведение ролью не является.

От учителя ученики ожидают вполне определенного поведения: передавать знания, следить за дисциплиной, оценивать знания. Предположим, что в классную комнату вошел человек, представился учителем (то есть носителем данного статуса), но повел себя неожиданным образом: расставил туристическую палатку, раскинул книжный лоток или стал дергать девочек за косы. Естественно, что мы имеем дело с поведением, но не ролевым. Этот человек повел себя не так, как ожидают ученики. Однако человек, никогда в жизни не видевший учителя и ничего не знающий о его правах и обязанностях, странное поведение не сочтет неожиданным. Он может подумать, что учитель именно так и должен себя вести, что такова его роль. Однако ученики точно знают, какое поведение (какая роль) должна соответствовать статусу учителя.

Не только окружающие ожидают от исполнителя данной роли определенного поведения, но и сам индивид ожидает одобрения или порицания за правильное или неправильное выполнение своей роли. Подчиненный трудится лучше, когда получает одобрение начальника. Одобрение – это признание правильного исполнения роли. Подчиненный постоянно ожидает оценки своих действий. И когда он ее не получает, в душу закрадывается тревожное ощущение того, что здесь что-то не так, как ожидалось. Предчувствие и ожидание, особенно длительные, разрушающе действуют на человеческую психику. Иногда плохая весть предпочтительнее полной безвестности.

Ожидания не только «пригибают к земле», но и поднимают ввысь. Мы становимся остряками, когда от нас ждут шутки, и интересными собеседниками, зная, что подобная репутация уже закрепилась за нами. Мы пишем, стреляем, защищаем и совершаем другие действия лучше и с большим энтузиазмом, если знаем, что от нас люди ожидают рекордов, героических поступков, проявления мастерства или великодушия.

Ожидания могут как-то фиксироваться, и тогда они становятся социальными нормами. Если, конечно, их рассматривают как обязательные требования (предписания). А могут не фиксироваться, но от этого они не перестают быть ожиданиями.

Итак, социальная роль невозможна без таких условий, как ожидания членов группы, функционально связанных с данным статусом, и социальные нормы, фиксирующие круг требований к выполнению этой роли.

Ролевые ожидания включают два элемента: действия и качества. От учителя ожидаются не только чтение лекций, проверка домашних заданий и проведение экзаменов, но еще и такие качества, как объективность, компетентность, честность, ответственность.

Согласно П. Бергеру:

«роль можно определить как типичную реакцию на типичное ожидание. Базовую типологию ролей заранее определяет общество. На языке театра, откуда и было заимствовано понятие роли, можно сказать, что общество расписывает роли всем dramatis personal . Следовательно, актерам нужно только войти в роли, расписанные им до поднятия занавеса. Пока роли играются по тексту, социальное действо идет, как запланировано.

Роль задает образец, показывающий, как действовать индивиду в конкретной ситуации. Разные роли в обществе, как и в театре, не в равной степени жестко требуют от актера точного следования прилагаемым инструкциям. Среди профессиональных ролей минимально регламентируется роль мусорщика, тогда как врачам, священникам и офицерам приходится приобретать особые манеры, речевые и моторные навыки: военную выправку, елейный голос, доброе лицо у постели больного. Тем не менее, если рассматривать роль только как регуляторную модель видимых со стороны действий, то можно упустить один существенный аспект роли. Мы чувствуем себя более пылкими, когда целуем; более смиренными, когда стоим на коленях; более свирепыми, когда потрясаем кулаками, то есть, скажем, поцелуй не только выражает пыл, но и «производит» его. Регламентированные действия привносят в роль соответствующие эмоции и социальные установки. Профессор, изображающий ум, сам начинает чувствовать себя умным. Проповедник вдруг замечает, что сам начинает верить в свои проповеди. Солдат слышит в своей душе зов Марса, надев военную форму. У каждого из них соответствующая эмоция или социальная установка могла присутствовать и до начала игры, но роль неминуемо усиливает ее. Однако во многих случаях есть все основания полагать, что в сознании актеров не было абсолютно ничего, что могло бы предвосхитить выполнение ими их ролей. Другими словами, умными становятся с назначением на преподавательскую должность, верующими – выполняя обряды, готовыми к бою – маршируя в строю» .

Подданные ожидают от короля предписанного обычаем или документом поведения. Таким образом, между статусом и ролью есть промежуточное звено – ожидания людей (экспектации). Ожидания могут как-то фиксироваться, и тогда они становятся социальными нормами. Если, конечно, их рассматривают как обязательные требования (предписания). А могут не фиксироваться, но от этого они не перестают быть ожиданиями.

Роль – ясно осознаваемый и социально признанный образец поведения, благодаря которому человек чувствует свое место в обществе. Роль выступает также стратегией действий, помогающей справляться с возникающими проблемами и взаимодействовать с другими ролями, например, в системе родительско-детских ролей.

Действие – единичный акт социального поведения, состоящий из отдельных движений. Движения столь элементарны, что присущи и животным, и людям. Действия и деятельность – только людям. Забить гвоздь – это действие, оно распадается на более мелкие движения (взмах молотка, удар по гвоздю и т.д.). К движениям не применимы цель и потребности, а к действию применимы. Приведенный пример иллюстрирует физические действия. От них надо отличать социальные действия.

Классическую теорию социального действия, повлиявшую на становление всей мировой социологии, создал в конце XIX –начале XX века великий немецкий социолог Макс Вебер. Он выделял четыре типа социального действия: 1) целе-рациональное поведение, когда индивид ориентируется прежде всего на поведение других людей, и эти ориентации или экспектации (предвосхищения) он использует как «средства» или «инструменты» в своей стратегии действий; 2) ценностно-рациональное, оно детерминируется нашей верой в религиозные, нравственные и другие ценности, идеалы независимо от того, ведет такое поведение к успеху или нет; 3) аффективное, то есть эмоциональное; 4) традиционное .

Первый тип. Целе- или/и инструментально-рациональное поведение предполагает свободный и осознанный выбор цели: продвижение по службе, покупка товара, деловая встреча. Такое поведение обязательно свободно. Свобода означает отсутствие какого-либо принуждения со стороны коллектива или толпы. Другая характеристика – ориентация на поведение других людей, предвосхищение его, использование такого предвосхищения как «средства» построения собственных действий.

Второй тип – ценностно-рациональное поведение. Оно базируется на сознательной ориентации или вере в нравственные или религиозные идеалы. Идеалы стоят выше сиюминутных целей, расчетов, соображений выгоды. Деловой успех отходит на второй план. Человек может даже не интересоваться мнением окружающих: осуждают они его или нет. Он думает только о высших ценностях, например, спасении души или чувстве долга. С ними он соизмеряет свои поступки.

Третий тип назван у Вебера традиционным поведением. Его нельзя даже назвать сознательным, ибо в основе лежит притупленная реакция на привычные раздражения. Она протекает по однажды принятой схеме. Раздражителями выступают различные табу и запреты, нормы и правила, обычаи и традиции. Они передаются из поколения в поколение. Таков обычай гостеприимства, существующий у всех народов. Ему следуют автоматически, в силу привычки вести себя так, а не иначе.

Четвертый тип – аффективное, или реактивное поведение.

Аффект – это душевное волнение, которое перерастает в страсть, сильный душевный порыв. Аффект идет изнутри, под его влиянием человек поступает бессознательно. Будучи кратковременным эмоциональным состоянием, аффективное поведение не ориентировано на поведение других или сознательный выбор цели. Состояние растерянности перед неожиданным событием, душевный подъем и энтузиазм, раздражение на окружающих, подавленное состояние и меланхолия – все это аффективные формы поведения.

Вебер исключил традиционное и аффективное действие из предмета социологии, так как не считал их социальным действием, но включил целе- и ценностно-рациональное поведение. На пересечении социологии и психологии находится социальная психология, она изучает два средних типа поведения. Общая структура предмета исследования трех наук изображена на рис. 5.2.

Социология, по Веберу, должна быть «понимающей», ибо поведения людей осмысленны. Но такое понимание не является психологическим. Сам смысл не принадлежит к сфере психического и потому не является предметом изучения психологии. Он – часть социального действия, то есть такого поведения, которое соотносится с поведением других, ориентировано таким соотнесением, корректируется и регулируется им.

Структура социального действия включает два компонента: 1) субъективную мотивацию индивида или группы, вне которой в принципе нельзя говорить ни о каком действии, и 2) ориентацию на других, которую Вебер называет «ожиданием» или «аттитюдом» и без которого действие не является социальным.

Нормы и ожидания, входящие в содержание роли, тесно взаимосвязанны. Норма – образец или коллективное ожидание поведения, наученный ответ, который можно назвать общепринятым в некой группе. В такой формулировке роль есть нормативный образец, структурная, но не поведенческая характеристика. Она – часть социальной позиции , но не выражение этой позиции в действии .

Социальные нормы – предписанные правила поведения – характеризуют не только статус, но и роль. Можно даже выразиться так: благодаря нормам, структурным характеристикам социального пространства, только и становится возможным ролевое поведение. Благодаря им оно, собственно говоря, и организуется соответствующим образом.

Вот мы на улице выступаем носителями статуса «Пешеход». Как переходить улицу, в какое время и в каком месте? Наше поведение на улице обусловлено соответствующими нормами. Обратите внимание: речь идет о роли, то есть поведении, но социальная норма устанавливается не этим вот конкретным пешеходом, а соответствующими инстанциями и получает закрепление в социальной структуре общества. Норма – командный пункт, с которого отдаются распоряжения миллионам исполнителей ролей. Без социокультурных норм бессмысленно говорить о каких-либо ролях. Но сами нормы задаются извне (хотя реализуются внутри роли).

Социальные нормы – предписания, требования, пожелания и ожидания соответствующего (общественно одобряемого) поведения. Нормы суть некие идеальные образцы (шаблоны), предписывающие то, что люди должны говорить, думать, чувствовать и делать в конкретных ситуациях. Соблюдение норм регулируется обществом с различной степенью строгости. Социальные нормы выполняют в обществе очень важные функции:

• регулируют общий ход социализации;

• интегрируют индивидов в группы, а группы – в общество;

• контролируют отклоняющееся поведение;

• служат образцами, эталонами поведения.

Каким образом удается достичь этого при помощи норм? Во-первых, нормы – это также и обязанности одного лица по отношению к другому или другим лицам. Запрещая новичкам общаться с начальством чаще, чем со своими товарищами, малая группа накладывает на своих членов определенные обязательства и ставит их в определенные отношения с начальством и товарищами. Стало быть, нормы формируют сеть социальных отношений в группе, обществе. Во-вторых, нормы это еще и ожидания: от соблюдающего данную норму человека окружающие ждут вполне однозначного поведения. Когда одни пешеходы движутся по правой стороне улицы, а те, кто идет навстречу, передвигаются по левой, возникает упорядоченное, организованное взаимодействие. При нарушении правила возникают столкновение и беспорядок. Еще более наглядно действие норм проявляется в бизнесе. Он в принципе невозможен, если партнеры не соблюдают писаные и неписаные нормы, правила, законы. Стало быть, нормы формируют систему социального взаимодействия, которая включает мотивы, цели, направленность субъектов действия, само действие, ожидание, оценку и средства.

Нормы выполняют свои функции в зависимости оттого, в каком качестве они себя проявляют:

• как стандарты поведения (обязанности, правила) или

• как ожидания поведения (реакция других людей).

Строже всего караются нарушения табу и юридических законов (например, убийство человека, оскорбление божества, раскрытие государственной тайны), мягче всего – привычек. Будь то индивидуальные (забыл почистить зубы или убрать за собой кровать) или групповые, в частности, семейные (например, отказ выключить свет или закрывать входную дверь).

Защита чести и достоинства членов семьи представляет собой обязанность каждого мужчины. Здесь речь идет о норме как стандарте должного поведения. Этому стандарту соответствует вполне конкретное ожидание членов семьи, надежда на то, что их честь и достоинство будут защищены. У кавказских народов подобная норма ценится очень высоко, а отступление от этой нормы карается очень строго. То же самое можно сказать о южноевропейских народах. Итальянская мафия возникла как неформальная норма защиты чести семьи, и лишь позже ее функции изменились. Отступников от принятого стандарта поведения карало все сообщество.

Почему люди стремятся соблюдать нормы, а сообщество строго следит за этим?

Нормы – стражники ценностей. Честь и достоинство семьи – одна из важнейших ценностей человеческого сообщества с древнейших времен. А обществом ценится то, что способствует его стабильности и процветанию. Семья – основная ячейка общества, и забота о ней – его первейшая обязанность. Проявляя заботу о семье, мужчина тем самым демонстрирует свою силу, храбрость, добродетельность и все то, что высоко оценивается окружающими. Его социальный статус повышается. Напротив, неспособный защитить домочадцев подвергается презрению, его статус резко снижается. Поскольку защита семьи – основа ее выживания, то выполнение этой важнейшей функции в традиционном обществе делает мужчину автоматически главой семьи. Не возникает споров о том, кто первый – муж или жена. В результате укрепляется социально-психологическое единство семьи. В современной семье, где мужчина не имеет возможности продемонстрировать свои лидирующие функции, гораздо выше нестабильность, чем в традиционной.

Формы выражения роли

Следует различать следующие явления:

• идентификация с ролью,

• обучение (освоение) ролям.

Такие явления, как исполнение роли и построение идентификации с ней, человеком заранее не обдумываются и не планируются, они происходят почти автоматически.

Когда родители запрещают вам возвращаться домой после 11 часов вечера, заставляют делать опостылевшие уроки или напоминают, что надо вынести мусорное ведро, не думайте, что у них плохое настроение или они не любят вас. Просто они исполняют свою социальную роль.

Можно сказать, что статус подчеркивает сходство людей, а роль – их различие. Понаблюдаем за поведением членов Ученого совета. Когда они выполняют ритуальные действия, полагающиеся им по статусу – опускают бюллетень в урну, расписываются в ведомости и т.д., – они похожи друг на друга. Но стоит нам обратить внимание на то, как они понимают роль члена Ученого совета и как ведут себя в соответствии с этим пониманием, и личностные особенности выступят на первый план. Один считает, что его роль, как эксперта, состоит в критике любых недостатков диссертанта. Другой полагает, что его роль, как старшего товарища, заключается в помощи и поддержке молодого ученого, делающего в науке первые шаги. Третий пришел на заседание отбыть время и формально выполнить свою роль.

Согласно точке зрения основателя социометрии Дж. Морено, ролевое поведение предшествует возникновению «Я». Роли не возникают из «Я», напротив, «Я» может возникнуть из ролей . Таким образом, у Дж. Морено, как и у Дж. Мида, основателя символического интеракционизма, в основе социального поведения лежит исполнение роли. Термин «исполнение роли» применяется наряду с другим выражением – «играть роль» – как равнозначный ему.

По утверждению Ч. Кули и Дж. Мида, ребенок учится понимать самого себя, когда принимает роль других. Человек воображает, каким он представляется наблюдателю, приписывая ему определенное суждение, и реагирует – с радостью или с обидой – на это предписанное другому суждение. Умение ставить себя на место другого – это начало процесса принятия социальной роли.

Принятие роли может быть добровольным, добровольно-принудительным и принудительным. Вступление в должность профессора и студента происходит добровольно, принятие на себя роли мусорщика происходит в значительной степени под давлением обстоятельств, когда устроить свою судьбу на рынке труда наилучшим способом не удается. Это пример скорее добровольно-принудительного принятия роли, поскольку оно происходит с известного согласия самого человека. Принудительные роли – у заключенного, брошенного любовника, сына и др.

Попеременное исполнение разных ролей в течение одного дня, которое часто происходит с нами, напоминает переодевания и выход на сцену актеров. Быстро перевоплотившись в новый облик, он мгновенно меняет репертуар роли в зависимости от конкретной ситуации. «В кругу друзей можно исполнять роль искусного raconteu ( Raconteur (фр.) – любитель(-ница) рассказывать; охотник(-ница) до россказней; разг.: брехун(-ья).) , а на работе – волевого руководителя. Учтивость с гостями может обратиться ловкостью в политике, а твердость в бизнесе – в строгое соблюдение правил этикета во время светской беседы» .

Каждый человек приносит в роль индивидуальный стиль исполнения, но вариации ограничиваются определенными нормами и ожиданиями, накладываемыми обществом на конкретную роль. Поэтому говорят, что роль остается относительно стабильной даже тогда, когда одну и ту же позицию занимают разные люди.

От человека, исполняющего данную роль, окружающие ждут вполне конкретных поступков и не ждут других, которые не вяжутся с их представлением о данном статусе. Однако и сам обладатель статуса знает, чего от него ждут окружающие. Он понимает, что окружающие станут относиться к нему так, как они видят исполнение данной роли, а не так, как он намерен ее исполнять. Окружающие строят с носителем статуса такие отношения, которые соответствуют правильному исполнению статусной роли. С нарушителем они стараются не встречаться, не общаться, не поддерживать отношения. Президент страны, произносящий речи по бумажке, во всем слушающийся своих советников либо тех, кто стоит за его спиной, не вызовет у людей доверия и вряд ли будет восприниматься ими как сильный президент, достойный управлять страной во благо людям.

Итак, от обладателя конкретного статуса люди ожидают, что он будет играть вполне определенную роль в соответствии с теми требованиями, которые к этой роли они предъявляют. Требования и нормы поведения общество предписывает статусу заранее. За правильное исполнение своей роли индивид вознаграждается, за неправильное – наказывается, пусть это будет сделано в форме неодобрения или отказа голосовать за данную кандидатуру на выборах

Статус короля предписывает ему вести совсем иной образ жизни, нежели ведут простолюдины. Ролевая модель, соответствующая данному статусу, должна оправдать надежды и ожидания его подданных. В свою очередь и подданные, в соответствии со своим статусом и рангом, должны действовать в четком соответствии с набором соответствующих норм и требований.

Ни одна роль не является жестко фиксированной моделью поведения. Скорее поведение представляет собой результат свойственного данной роли способа толкования ролевых ожиданий.

Идентификация с ролью

За каждой социальной ролью, по мнению П. Бергера, закреплена определенная идентичность, то есть отождествление исполнителя со своей ролью. В некоторых случаях идентичность эпизодична, в частности, у сборщика мусора, который легко переквалифицируется, скажем, в сторожа или водителя грузовика. Однако священнослужителю сложнее перейти в офицеры, но легко – в профессора университета. Крайне трудно сменить роль негра на роль белого и почти невозможно – роль мужчины на роль женщины. Идентификация может проявляться в простом заявлении типа «я – мужчина» или «я – русский». Разумеется, мы хорошо осознаем, что родились особью мужского пола, но быть биологическим самцом еще вовсе не значит играть ту специфическую, социально определенную роль, которая начинается с утверждения «я – мужчина». Ребенок мужского пола должен научиться быть агрессивным, честолюбивым, соревноваться с другими и отвергать «телячьи нежности» .

Так уж устроена жизнь, что мы в разной степени отождествляем себя со своими статусами и соответствующими им ролями. Иногда мы буквально сливаемся с ролью: иной столоначальник ведет себя пренебрежительно не только с подчиненными, но с посетителями, домочадцами, прохожими, соседями; программист не мыслит своей жизни без компьютера. Какие-то из ролей всегда ближе и роднее нам, какие-то – дальше и более чужды. Наши роли – это неотрывная часть нашего «Я», но ими не исчерпывается это «Я». Учительница пытается поучать всех, кто попадается ей под руку. Они переносят стереотип поведения с одного статуса на другие, даже не задумываясь. Почему они ведут себя автоматически? А потому что слились со своей главной ролью (главным статусом), срослись с ней.

Максимальное слияние с ролью называется ролевой идентификацией, а среднее или минимальное – дистанционированием от роли. От вузовского преподавателя ожидают, что он придет на лекцию в строгом костюме и галстуке. Многие так и поступают. Другие предпочитают свободную одежду – свитер и джинсы. Тем самым они подчеркивают определенную дистанцию с ролью преподавателя и одновременно – сближение со студентами, свидетельствуя своим поведением, что все мы – члены одного общества, коллеги, равные.

Дистанцирование от роли надо отличать от сокращения межстатусной дистанции. Сокращение межстатусной дистанции, рассмотренное выше, приводило к так называемой фамильярности – подчеркнуто невежливому обращению одного человека к другому, не соответствующему занимаемым статусам. Дистанцирование от своей роли подразумевает сильное или слабое отдаление, отчуждение человека от своей роли, а не сближение или отдаление от другого человека.

Понятия межстатусной дистанции и ролевой идентификации тесно связаны с другим – ролевой дистанции. Понятие «ролевой дистанции» можно трактовать достаточно широко, применительно ко всем ситуациям, когда роль намеренно играют, не принимая ее внутренне, иными словами, когда актер устанавливает внутреннюю дистанцию между своим сознанием и исполняемой ролью .

Развивая мысли Бергера, можно сказать, что некоторые роли люди играют без внутреннего согласия, например, роль заключенного, «козла отпущения», брошенного любовника, изгнанника, бомжа, жертвы и др. В целом можно утверждать, что чем ниже статус данной роли, тем с меньшим внутренним согласием ее будут исполнять, и наоборот.

Некоторые роли, а их большинство – пешеход, пациент, покупатель, член профсоюза и т.д. – являются личностно не значимыми для человека. Их отсутствие или наличие человек воспринимает незаметно. В них не вкладывается частичка души и своего «Я». Напротив, другие роли, а их меньшинство, прежде всего те, которые связаны с главным статусом, воспринимаются как часть «Я». Их потеря переживается особенно глубоко – как внутренняя трагедия.

Мужчина – производитель материальных благ, кормилец семьи. Потеря работы переживается как крушение личности. У безработного изменяются стиль и образ жизни, отношения с близкими и родными, структура досуга, система ценностей. Статус безработного вносит серьезные изменения во весь статусный набор. Разрушаются основы ценностного ядра личности – самоуважение и самооценка.

Таким образом, у каждого человека есть своя ролевая система. Но не со всеми ролями человек идентифицирует себя одинаково – с одними (личностно значимыми) больше (ролевая идентификация), с другими (второстепенными) меньше (дистанцирование от роли). Термин «сокращение межстатусной дистанции» описывает характер отношений между двумя и более индивидами – носителями разных, но функционально связанных статусов.

Общество наделяет индивидов идентичностью, оно поддерживает ее и трансформирует. Общество создало сотни ритуальных актов, подкрепляющих вступление в новые статус и роль, например, инаугурация и инициация, крещение и посвящение в новую должность, прохождение «прописки» в тюрьме. «То, что антропологи называют обрядом перехода, включает в себя отречение от старой идентичности (скажем, от детства) и инициацию в новую (взрослую) жизнь. Современные общества практикуют более мягкие обряды перехода, как, например, институт помолвки, когда индивида по общему сговору всех заинтересованных лиц бережно ведут к порогу, отделяющему холостяцкую свободу от неволи брака» .

lektsii.org