Рихард Зорге — легендарный советский разведчик, которого погубила страсть к женщинам

Рихард Зорге — человек удивительной судьбы. Немец по национальности, он сражался в Первую мировую войну на стороне Германии, а позже стал работать на советскую разведку и приложил немало усилий для победы над фашизмом. Он был неуязвим, много лет пробыл в Японии, прожигая жизнь: дорогие машины и женщины были его страстью. Одно из мимолетных увлечений местной танцовщицей стало роковым для легендарного разведчика. По донесению девушки Рихард был арестован и приговорен к казни.

О Рихарде Зорге в Союзе знали мало: однажды попав в немилость к Сталину, военный разведчик уже не смог реабилитироваться. Вина его перед руководством была непростительной: он признался своей русской жене в секретной деятельности. На тот момент женщина ждала ребенка от Рихарда, но вскоре она была арестована и отравлена.

Вообще женщин у Зорге было много. Официально у него было три брака: с немкой, русской и японкой. По некоторым данным в стране восходящего солнца у разведчика-сердцееда было более 30 любовниц.

Одна из них, танцовщица Киоми, стала фемме фатале для Рихарда, она сдала его в руки полиции. С Киоми связана практически детективная история: эта девушка была завербована полицией, ее возлюбленный находился под арестом и ценой его освобождения был любой компромат на именитого разведчика. В один из вечеров Киоми наблюдала за Зорге и, когда он получил очередную записку-донесение от официанта (его информатора), согласилась уехать с ним и провести ночь. По дороге Зорге хотел сжечь письмо, но его зажигалка предательски не работала. Тогда разведчик разорвал лист бумаги, выбросил в окно автомобиля, и уехал с этого места. Киоми попросила остановить у телефонной будки. Стоит ли говорить, что через пару часов в дом Рихарда Зорге нагрянула полиция и вместо ордера на арест ему протянули склеенное донесение. По обвинению в шпионаже Зорге был казнен.

Отношение к Рихарду Зорге в Советском Союзе было неоднозначным. Вначале о нем не вспоминали вообще, в 1938 году он получал распоряжения вернуться в СССР, но понимал, что его там ждет, и остался работать в Японии. Интересно, что советское руководство отказалось финансировать его работу, всех информаторов Зорге содержал, по сути, из своего кармана. И настойчиво отправлял донесения в Москву. Именно Зорге предупреждал о вероятном нападении фашистских войск на СССР, именно он подтвердил, что Япония не планирует атаковать Страну Советов. К первому заявлению отнеслись скептически, второе восприняли серьезно и перебросили часть дальневосточных войск на оборону столицы. Это во многом помогло не «сдать» Москву.

Волна интереса к личности Зорге поднялась в России 1960-е годы, когда на экраны вышел французский фильм о легендарном разведчике. Никита Хрущев увидел в нем героя и намеревался приставить его к награде посмертно, но сам был смещен с должности. Правда, инициатива была поддержана, и звание Героя Советского Союза нашло своего обладателя.

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями на Facebook:

leprechaun.land

«Общество сопереживало изменам и до «оттепели»

Как строили отношения мужчины и женщины в СССР

Как и где знакомились парни и девушки в СССР, насколько целомудренными были молодые люди в довоенные годы и хрущевскую «оттепель» и на что шли советские женщины, чтобы не отставать от моды, рассказывает книга Наталии Лебиной «Мужчина и Женщина: тело, мода, культура. СССР — Оттепель», номинированная на премию «Просветитель».

Вошедшая в шорт-лист премии «Просветитель» книга Наталии Лебиной «Мужчина и Женщина: тело, мода, культура. СССР — Оттепель», как и многие другие ее произведения, рассказывает об истории советской повседневности. На этот раз автор рассматривает годы хрущевской «оттепели» в гендерном разрезе. Опираясь на внушительный список архивных документов, мемуаров, материалов советского кинематографа и литературы, газет и журналов, автор рассказывает об изменениях во взаимоотношении полов, культуре и моде, которые принесла с собой «оттепель». Где чаще всего знакомились мужчины и женщины и какой процент молодых людей вступал в половую связь до брака и до совершеннолетия? Откуда взялись и чем сменились «красные свадьбы» и что грозило советскому студенту, который привел в общежитие проститутку?

Алена Солнцева о ностальгии по времени стыда, надежд и разочарований

Текст первой половины книги охватывает все этапы построения взаимоотношений между мужчиной и женщиной с 20-х годов до хрущевской «оттепели»: от знакомства до секса, свадьбы, вопросов материнства и измен. Вторая половина рассказывает об уходе за собой и моде тех лет и о том, какие трудности советским людям порой приходилось преодолевать, чтобы заполучить ту или иную модную вещь: чего стоят только ботинки на платформах из покрышек для машин. Книга представляет собой полноценное исследование, каждый факт или цитата в ней подкреплены ссылкой на источник, а мнения автора или оценочных суждений в тексте почти нет. И даже в личной беседе автор не отходит от привычки во всем ссылаться на источники.

— Наталия Борисовна, почему вы решили рассмотреть ситуацию в СССР в период хрущевской «оттепели» с такого ракурса?

— Отвечаю вам коротко и ясно: не знаю, зачем я написала эту книгу. Рассмотреть ее можно с любой позиции. Хочу с этой позиции рассматривать, хочу и рассматриваю. Это форма моего самовыражения.

— Были ли в СССР какие-то конкретные идеалы мужчины и женщины, к которым все стремились?

— Что значит «конкретный идеал»? Идеал не может быть конкретным. Если вы имеете в виду секс-символ, то в те годы («оттепель») был принят моральный кодекс коммунизма. Вопрос целомудрия уже не обсуждался в это время, потому что выходило большое количество литературы по сексуальному поведению.

— В главе «Человек родился»: репродуктивность, аборт, контрацепция» вы описываете, как в годы запрета женщина делала аборт с помощью хозяйственного мыла. К каким еще способам прибегали женщины? Можно ли считать это назиданием для тех, кто сейчас поддерживает запрет абортов?

— У меня в книге, по-моему, приведена статистика смертности от криминальных абортов. А способов… почитайте художественную литературу какую-нибудь, там все очень хорошо описано. Вы читали «Казус Кукоцкого» Улицкой? Почитайте Улицкую, Шолохова. Была масса способов. А то, что сейчас пытаются муссировать вопрос о запрете абортов… Я надеюсь, они все-таки этого не сделают. Конечно, это урок. Если вы следите за дискуссиями об абортах, то там очень многие данные из моих книг употребляются. Я и так была довольно деликатна, не описывая многие факты.

75 лет со дня парада в осажденной немцами Москве

Смертность была очень высокая от абортов, это, конечно, должно быть уроком. Но мы же всегда наступаем на одни и те же грабли…

— А существовала ли в постсталинское время проституция? Вы упоминаете в книге как минимум один эпизод, со студентом, который привел в общежитие проститутку.

— У меня есть специальная книжка про историю проституции. Проституция называется проституцией тогда, когда это является профессиональным занятием. У меня приводится цитата Игоря Кона, у него было такое мнение. Это он назвал ее проституткой, кто знает, была она проституткой или нет? Может, это была хорошая знакомая парня, которая просто согласилась его удовлетворить. Это Кон называет проституткой. А я так не называю.

— Хотелось бы узнать ваше мнение: в советском обществе кино и художественная литература отражали действительность или скорее формировали ее в плане межполовых отношений, моды, культуры?

— Как и в любом обществе, искусство играет роль зеркала, которое с определенной долей кривизны отражает реальность и одновременно подталкивает к ее модификации.

— Стали ли под влиянием кино и литературы в СССР лояльнее относиться к изменам?

— Кто стал: властные структуры, судебные органы? Общество сопереживало изменам и до «оттепели». Вот опять приходит на память «Тихий Дон». Все тоже сопереживают, смотрят, говорят «ай-яй-яй, нехорошо», а каждый завидует. У меня в книге приведены примеры из художественной литературы, из фильмов о том, что этот вопрос начинает обсуждаться и гораздо лояльнее в целом, на уровне общественных решений, на уровне мнения общества. Отношение, конечно, становится мягче. Хотя неофициальное отношение к изменам всегда было достаточно мягкое. Все зависит от того, насколько власть озвучивает свои требования. Власть озвучивает, что нужно изменщика покритиковать на собрании, —

все критикуют, а если власть не озвучивает, так и приставать не будут.

Но не реагировать на письмо раздраженной женщины, которая пишет: «Мне мой муж изменяет, примите меры», — ни одна партийная организация не могла.

Анастасия Миронова об эволюции советского быта на телевидении

— Как распространялись новые веяния хрущевской «оттепели», той же моды, к окраинам СССР: Кавказу, Средней Азии, Прибалтике?

— Законодательство было для всех единое. Мода распространялась по официальным изданиям, журнал «Работница» выходил в Москве и Санкт-Петербурге с таким же успехом, как в других городах. А вот как их воспринимали, это уже дело другое.

— Как ухаживали за собой советские мужчины? Что изменилось в «оттепель» по сравнению со сталинскими временами? Можно ли сказать, что они следили за собой меньше, чем западные?

— В журнале «Работница» о мужской косметике ничего не писали. Но появляться небритым на работе было невозможно. Мужская парфюмерия существовала. Относительно Запада могу с уверенностью сказать, что «Ален Делон, конечно, не пил одеколон», а скорее употреблял его в косметических целях, но обычные люди в 1960-х годах и на Западе медленно меняли коды своего гигиенического поведения, во многом связанного с жилищным условиями.

А процесс «маскулинизации» женской внешности, о котором я пишу в главе «Унисекс», был результатом влияния развития науки, техники, либерализации жизненных устоев в целом, что отражало и искусство.

Церемония вручения премии «Просветитель» состоится 16 ноября в Москве.

www.gazeta.ru

Деньги в СССР: бир сом, бир сум, бир манат

Несмотря на такое название, речь в статье пойдет отнюдь не о финансовой системе Советского Союза, хотя эта тема тоже безусловно весьма интересна. Ведь в сущности, деньги в СССР не являлись деньгами в современном понимании. Но я хочу поговорить о другом — о том, какое ненормальное и пагубное отношение к деньгам воспитывалось в СССР у детей.

Не буду категоричен и не стану утверждать, что это явление было абсолютно повсеместным. И в те годы были люди, которые «крутились» — очевидно, что не все воспитывали своих детей в советских канонах. Но в моем кругу — среди моих знакомых, соседей, в школе — повсеместно процветало представление о деньгах как о чем-то грязном, от чего детей надо старательно ограждать. А потому относительно денежных знаков детей как можно дольше старались держать в полном неведении.

О том, что деньги существуют, мы, конечно же, знали. Но вот, скажем, за десять лет школы, нам ни разу не рассказывали о самой природе денег и их значении в обществе и жизни человека. О том, как рассчитать траекторию движения небесных тел — рассказывали. И эти знания не пригодились 99,9%. А о том, что такое деньги, с которыми приходится иметь дело абсолютно всем, не рассказывали. Такая вот занимательная педагогика.

Многие родители также считали, что незачем «приучать детей к деньгам». А потому, например, никаких денег на карманные расходы их чада не получали. То есть надо ребенку куда-то съездить — «вот тебе 10 копеек на проезд туда-обратно и ни копейкой больше». Наши люди на такси не ездят! Даже если это дешевое такси. Если ребенка посылали в магазин, то исключительно с пустяковой суммой. И всю сдачу строго вернуть! Да и вообще любой интерес детей к деньгам считался чем-то противоестественным, с чем следует бороться.

Показателен в этом смысле фильм «Рассказы о Кешке и его друзьях» (был такой). Там в негативном образе представал мальчик, которому бабушка за любое выполненное поручение давала деньги. А потом родители прислали ему из заграницы шкатулку с секретом — кладешь на нее монетку, из шкатулку вылазит скелет и загребает монетку в копилочку. Так этот мальчик стал с помощью шкатулки сшибать деньгу со всех окружающих, пока не столкнулся с настоящими преступниками. (Подобные коробочки и сейчас можно купить)

Создатели киноленты, вероятно, могли бы гордиться, знай они, какой воспитательный эффект произвел их фильм на практике. Дело в том, что одному моему товарищу подарили точно такую же шкатулку. Там тоже нужно было положить монетку, рука скелета сгребала денежку, а череп кивал в знак благодарности. В школе эта коробочка произвела фуррор. Все наперебой отдавали монетки, чтобы увидеть скелета в действии. Особенно впечатлилась одна молоденькая учительница, которая раз за разом опускала монетки, просадив копеек 50, если не больше.

В итоге, памятуя упомянутый фильм, обладатель чудо-шкатулки испугался, что его обвинят в том, что он обманным путем зарабатывает деньги на одноклассниках и, что еще хуже, на учительнице. Он тут же открыл коробочку и всем раздал мелочь обратно. На несколько монеток так и не нашлось хозяев (кто-то уже успел уйти домой), из-за чего товарищ переживал, что все равно остался «в наваре». Но, несмотря на его опасения, ОБХС за ним не пришла.

Ну а если серьезно, в результате такого «анти-монетарного» воспитания мы росли, не понимая отчетливой связи между будущей профессией и зарплатой, между заработком и теми вещами, которые ты сможешь себе позволить, между должностью и положением в обществе. Считалось, что профессию ни в коем случае нельзя выбирать из меркантильных соображений — только «по зову сердца». Но при этом ни в коем случае не на завод, из-за чего рабочие профессии, неплохо оплачиваемые в те годы, считались каким-то отстоем.

Может быть в советском обществе, где связи значили больше, чем деньги, такой подход и был оправдан. Но перестроечные времена самым жестким и решительным образом опровергли его целесообразность. Итогом становиились полная дезориентация и растерянность, разочарование в выбранной профессии, брошенные институты и — как водится, из крайности в крайность — появившееся у многих стремление к неуемному зарабатыванию того самого презренного металла любой ценой. Пусть и ценой преступлений или даже чужой жизни. А ведь им всем тоже когда-то в школе рассказывали, что «деньги не главное»…

sovkladovka.net

Как в СССР относились к церкви

В статье «Почему в первые годы Советской власти Советское государство закрывало церкви» мы рассказывали о том, как складывались в молодой Советской республике отношения с церковными организациями и священнослужителями.

Вопрос: Изменилось ли отношение Советского государства к религии и церкви по сравнению с первыми годами революции?

Ответ: Антисоветская позиция религиозных организаций в период Великой Октябрьской социалистической революции, гражданской войны и интервенции, а также в период социалистического строительства в нашей стране воочию показала народным массам коренную противоположность их интересов интересам церкви.

Политическая борьба религиозных организаций против интересов народа, против Советской власти привела к тому, что народ начал смотреть на церковных деятелей как на своих политических врагов. Сначала уроки классовой борьбы, а затем ликвидация классовых корней религии, культурная революция и построение социализма привели к массовому отходу верующих от церкви.

Религиозные организации вынуждены были круто изменить свою тактику, стать на путь лояльного отношения к Советской власти. По времени это изменение политики церкви совпало с началом Великой Отечественной войны, когда руководство ряда религиозных организаций, учитывая небывалый патриотический подъем народных масс, заняло патриотическую позицию. Как раз в этом и состоит главная причина того, что коммунистическая партия в СССР стала относиться к церкви менее враждебно, чем раньше. Последнее некоторые либеральные идеологи в России сейчас выдают якобы за капитуляцию Сталина перед РПЦ из-за того, мол, что советский лидер испугался начавшейся войны и по иному, как действуя через церковь, призвать народ к защите Отечества не мог. Вообще спекуляций и подобного вранья на эту тему в российских СМИ немало. Но цель их всех состоит в том, чтобы повысить авторитет церкви, убедить трудящихся современной России, что тогда во время войны церковь немало помогла победе советского народа над фашистской Германией, что без нее этой победы бы не было, и одновременно принизить или даже совсем нивелировать роль коммунистической партии в организации сопротивления советского народа смертельному врагу, каким был германский фашизм.

На деле же было все совсем не так. Роль церкви в годы Великой Отечественной войны была более чем скромной. К тому же, далеко не все деятели церкви действовали как патриоты. На оккупированной фашистами территории многие церковники стали на путь измены Родине и сотрудничества с врагом.

Так, группа церковных сановников организовала в 1942 году в Минске «собор», на котором было принято решение об образовании автокефальной (то есть самостоятельной) белорусской православной церкви, независимой от Московской патриархии, и направила Гитлеру следующую телеграмму:

«Фюреру Адольфу Гитлеру. Первый в истории Всебелорусский православный церковный собор в Минске от имени православных белорусов шлет Вам, господин Рейхсканцлер, сердечную благодарность за освобождение Белоруссии от московско-большевистского безбожного ига…».

Телеграмма заканчивалась пожеланием «быстрейшей полной победы» «непобедимому оружию» фюрера. Подписали телеграмму архиепископ Филофей, епископы Афанасий и Стефан.

Эта банда изменников активно сотрудничала с фашистами, благословляла оккупантов, совершавших дикие зверства, призывала молодежь добровольно ехать в фашистскую Германию в качестве бесплатных рабов и т.д. «Проповеди» Филофея, в которых он восхвалял «великого фюрера — канцлера Адольфа Гитлера», транслировались оккупантами по радио.

Факты предательства интересов Родины служителями церкви в период Великой Отечественной войны не единичны.

Позднее, после победы СССР в войне руководство многих религиозных организаций утверждало, что коммунистическое строительство вполне совместимо с принципами религиозного вероучения. Более того, многие религиозные организации (православная церковь, церковь евангельских христиан баптистов) заявляли о том, что они помогают строительству коммунизма, укрепляя мораль и т. д. И сегодня мы слышим те же самые речи от «православных коммунистов», типа Зюганова, которые додумались до заявлений, что Христос, оказывается, был первый коммунист на земле. (!)

Но вот сами религиозные деятели сегодня перед коммунизмом не расстилаются, как прежде в СССР. Теперь им этого не требуется. Ныне политическая власть принадлежит не трудовому народу, а классу буржуазии. И попы вполне сытно живут при новой буржуазной власти, угождая ей и удовлетворяя ее запросы. Тем более, что она им классово-родная. Теперь им не приходится юлить и лицемерить перед господствующим классом — они могут быть с ним сами собой.

А вот во времена СССР лицемерие и угодничество церкви было необходимо. Изменив тактику, религиозные организации не в силах изменить самую суть своего мировоззрения, которое было враждебным господствующему в советском обществе научному, марксистскому мировоззрению и нормам коммунистической морали.

Религия учит, что мир создан и управляется богом по установленным им законам, которые человек бессилен познать, ибо «пути господни неисповедимы». А коммунисты утверждают, что мир не создан никем из богов, существует сам по себе и развивается по своим собственным законам, которые человек познает и использует для преобразования мира. Правильность марксистского мировоззрения, мировоззрения рабочего класса и его коммунистической партии подтверждена всем ходом развития истории.

Все в руках божьих, утверждает религия, бог установил на земле определенный порядок, создал богатых и бедных, угнетателей и угнетенных, и не человеку менять этот раз и навсегда данный порядок, он должен безропотно нести свой крест, и, чем горше будет его жизнь на земле, тем лучше будет ему на «том свете». А трудящиеся СССР, вооруженные диалектико-материалистическим мировоззрением, поднялись на штурм старого, эксплуататорского общества, уничтожили его и на его развалинах создали новый общественный строй, который дал трудящимся людям счастье на земле, а не на «том свете».

Это ли не опровержение религиозного мировоззрения?

«Мудрость мира сего есть безумие перед богом»,— говорили служители церкви, уничтожая выдающиеся творения человеческого разума, а во многих случаях и их гениальных создателей. А советский человек, вооруженный последними достижениями науки и техники, создал искусственные спутники Земли, космические ракеты, корабли-спутники, орбитальные станции, наконец, сам поднялся в космос.

И сколько бы ни стремились богословы, отступая под ударами науки, доказать, что религиозные догмы не противоречат ей, наука опровергает самое сущность религиозного мировоззрения. Религия, имеющая своим содержанием фантастические вымыслы и невежественные представления, уходящие корнями в далекое прошлое человечества, несовместима с наукой. Распространяя невежество и суеверия, она была и остается тормозом в развитии общества.

Реакционная роль религии проявляется не только в ее отношении к прогрессу науки и техники. Религия, всегда освящавшая мораль эксплуататоров, пропагандирует такие моральные нормы, которые несовместимы с самим духом социалистического общественного строя, с его реальным гуманизмом и коммунистической моралью.

Отношение к Родине, своему народу, к его врагам, отношение к труду, к женщине и т.д.— по всем этим вопросам мораль религиозная и мораль коммунистическая занимают прямо противоположные позиции.

Религия воспитывает людей в духе покорности судьбе, пассивности, безынициативности, учит во всем уповать на господа бога, в то время как для создания коммунизма нужны активные строители, своим собственным трудом переделывающие мир.

Поэтому коммунистическая партия — идейный авангард советского общества, ведущая массы по пути к коммунизму, всегда выступала против религии, независимо от того, какую политическую позицию занимала в данный момент церковь.

Но если деятели церкви не занимались откровенно контрреволюционной деятельностью, направленной на свержение политической власти трудового народа, они не считались в Советском Союзе политическими врагами. Идейными — да, но не политическими. Служители церкви тоже были советские люди, а потому Советское государство относилось к ним, как к своим полноправным гражданам. Борьба же против религии носила в СССР только идейный характер. Осуществлялась она в форме культурно-воспитательной работы и научно-атеистической пропаганды общественными организациями под руководством коммунистической партии.

Отношение Советского государства к религии и церкви всегда определялось ленинским декретом «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Советское государство всегда обеспечивало свободу отправления религиозных культов и свободу антирелигиозной пропаганды, принимая административные меры только против тех служителей церкви, которые нарушали советские законы или становились на путь антисоветской борьбы. Преодоление религиозных предрассудков в сознании людей осуществлялось не административными, запретительными мерами, а путем кропотливой разъяснительной и воспитательной работы с верующими, в ходе которой Коммунистическая партия и Советское государство запрещали оскорбление религиозных чувств верующих.

Но как на практике выглядела свобода отправления религиозных культов? Ведь для этого требовалось создать верующим особые условия.

К примеру, кому в СССР принадлежали церкви, молитвенные дома и все культовое имущество?

Все церкви, молитвенные дома и культовое имущество в СССР являлись государственной, всенародной собственностью. Через свои местные органы Советское государство передавало молитвенные здания и культовое имущество в бесплатное пользование верующим. Эта передача осуществлялась по договору, заключенному местным Советом депутатов трудящихся с группой верующих, которых должно было быть не менее 20 человек. Представители верующих, поставившие свои подписи под договором и принявшие от местного Совета депутатов трудящихся молитвенное здание и культовое имущество, обязались выполнять все условия договора: хранить и беречь имущество, нести расходы, связанные с владением и пользованием этим имуществом, производить ремонт зданий культа, возмещать ущерб, причиненный порчей имущества, пользоваться им только для удовлетворения религиозных потребностей и т. д.

В тех случаях, когда молитвенные здания представляли художественную или историческую ценность, Советское государство обязывает лиц, принявших в пользование эти здания, соблюдать установленные правила об учете и охране памятников искусства и старины.

Все верующие, подписавшие договор с местным Советом, имели право участвовать в управлении молитвенными зданиями и культовым имуществом. Все местные жители соответствующего вероисповедания имели право дополнительно подписать договор с местным Советом и пользоваться после этого правом управления молитвенными зданиями и культовым имуществом наравне с лицами, первоначально подписавшими договор.

С другой стороны, каждый верующий, подписавший договор, мог снять свою подпись под ним, подав об этом заявление в местный Совет, с которым был заключен договор. До момента подачи заявления данное лицо несло ответственность за целостность и сохранность культового имущества.

В случае если желающих взять в пользование молитвенные здания и культовое имущество не находилось, местные власти по истечении установленного законом срока ставили об этом в известность вышестоящие организации, которые после этого решали вопрос о дальнейшем использовании молитвенного дома и культового имущества.

Закрытие молитвенного дома было возможно только в случаях, предусмотренных законом: при использовании молитвенного здания не в культовых целях, в случае ветхости здания (угроза обвала), при несоблюдении религиозным обществом условий договора, при невыполнении распоряжений местных органов власти о ремонте здания и т. д.

Решать вопрос о закрытии молитвенного дома местные органы власти не могли. Они могли лишь возбуждать ходатайство об этом перед вышестоящими органами. Право окончательного решения этого вопроса было только у центральных органов. Так что самодеятельности в данном вопросе не было. И за надлежащим соблюдением закона следили местные жители — трудовой народ, представители которого и составляли местную власть.

Еще один интересный момент, так сказать, культурно-просветительского характера. Как Советское государство, отделив школу от церкви, следило за тем, чтобы ложное идеалистическое сознание не распространялось служителями культа? К примеру, могли ли религиозные общества создавать кружки художественной самодеятельности, организовывать библиотеки, детские площадки, оказывать медицинскую помощь и пр. — т.е. делать что-то для привлечения в ряды верующих советских трудящихся?

Все религиозные организации в СССР для осуществления религиозной деятельности, для отправления религиозных культов имели все необходимые условия, но ничем иным они наниматься не могли.

Советские законы запрещали религиозным организациям осуществлять любую общественную деятельность, кроме чисто религиозной: они не имели права организовывать художественную самодеятельность, создавать библиотеки, читальни, оказывать медицинскую помощь, организовывать специальные женские, детские, юношеские группы. Всем этим занимались в СССР другие, нерелигиозные организации, не допускающие в своей деятельности какого бы то ни было деления граждан по религиозным признакам.

Это запрещение никоим образом не могло стеснить или ущемить религиозную деятельность, так как все нижеперечисленные виды деятельности ничего общего с религией не имеют. В классовых обществах они используются церковью только как способ заманивания угнетенных и обездоленных масс в ряды верующих.

Несмотря на запрещение, религиозные общества в СССР, случалось, выходили за рамки непосредственно религиозной деятельности, нарушая тем самым законы Советского государства.

Так, баптисты часто с целью привлечения новых верующих, в первую очередь молодежи, организовывали самодеятельность с религиозным репертуаром и т. д. Такого рода деятельность представляла собой грубое нарушение советских законов и пресекалась либо органами Советской власти, либо советской общественностью — самими советскими трудящимися, которым религиозное создание — все эти выдумки и мифы больше не требовались — ведь теперь они сами могли определять свою судьбу, не надеясь на волю какой-то внешней силы.

work-way.com

Порнография в СССР: одна из самых скрываемых тайн страны советов

Блог » Интимные страницы истории » Порнография в СССР: одна из самых скрываемых тайн страны советов

Взгляды общества на секс и порнографию в разные времена были всегда разными. Некоторые культуры проявляли терпимость к свободной любви и распространению литературы откровенного характера. Что касается нашей бывшей родины – Советского Союза – то в нём было больше запретов, чем сексуальной свободы. Порнография в СССР была делом уголовно наказуемым, но это не останавливало людей перед запретным плодом. В сегодняшней статье мы затронем тему не только этой продукции, но и всего отношения к интимной жизни в некогда самой большой стране мира.

Переход от свободных отношений к жёсткому контролю над сексом

Отношение к сексу в определённые периоды существования СССР было разным. Вы уже имели возможность ознакомиться с теорией стакана воды, которая представляла собой поощрение государством свободной любви. Это привело к росту венерических заболеваний и появлению большого количества детей, выросших без отца. Постепенно ситуация изменилась, и в 1930-е годы была сделана ставка на семью, как на главную опору общества. На секс в эти годы стали смотреть только как на способность к размножению. Аборты были запрещены, запрет был снят только на рубеже 50-60-х годов. Каким бы ни было государство, оно понимает, что половое влечение человека нельзя подавить, а если попытаться это сделать, то последствия будут хуже, чем после войны. Поэтому лучше взять под контроль сексуальность, именно взять, но не запретить.

В результате к моменту распада Союза в 1991 году у нас была вполне либеральная сексуальная культура, имелись качественные контрацептивы, аборты представляли собой закономерное явление. Важно понять, что секс в СССР был, но о нём предпочитали много не говорить, а если и говорили, то как можно меньше. Что касается порнопродукции, то её распространение преследовалось по закону. Срок можно было получить до 8 лет, а в тюрьме таких заключённых называли «любителями цветных картинок». Отойдём на мгновение от порно, мы ещё вернёмся к нему.

Как повышалось народонаселение после войны?

Государство всегда пыталось регулировать уровень рождаемости. Само собой разумеется, это оказывало серьёзное влияние на взгляды человека на секс. После Великой Отечественной войны власть не смотрела на то, кто отец родившегося ребёнка, в графе отцовства ставился прочерк. Просто нужно было увеличить количество населения, вот и поощрялась свободная любовь. У одного мужчины могло было быть несколько детей от разных женщин. А в середине 50-х годов уже считалось непристойным иметь связи с разными партнёршами, началось насаживание принципа «семья – основа общества».

А те мужики, которые наделали детей в конце 40-х годов, были вынуждены платить алименты. Не все хотели этого делать, разумеется. Их искали через суд, за одного ребёнка высчитывалось четверть зарплаты, за двух детей – одна треть, а вот за трёх и больше отпрысков приходилось отдавать больше половины честно заработанных денег. Популярным было устроиться на низкооплачиваемую официальную работу и из неё отчислять деньги, а для себя найти «левый» заработок. Потому что мужчина полагал (и зачастую небезосновательно), что алименты уходят на нового ухажёра бывшей партнёрши. Вот такие были весёлые дела после войны.

Борьба с неграмотностью

Не будем забывать про основную тему – рынок порнографической продукции в СССР. В начале 1930-х годов всё ещё большая часть населения нового государства была неграмотной. Чтобы решить эту проблему, была выпущена своеобразная азбука, некоторые буквы которой (о, п, р, с) Вы можете видеть на рисунке слева. Неправда ли, интересно? Так что этим моментом можно сказать, что порнопродукция заставила неграмотный народ хоть чуть-чуть стать образованным. Но были и нелегальные фотографии, домашнего производства. Их распространяли люди на вокзалах крупных городов, на рынках. Это было обусловлено тем, что в этих местах была возможность быстро затеряться в толпе в случае появления милиции или дружинников.

Такие фотографии были чаще всего чёрно-белыми, двух типов. Первый являлся фотографированием зарубежных изображений, второй состоял полностью из советских фото. Цена десятка такой продукции составляла 3 рубля. Сравнение с другими ценами: сигареты «Столичные» – 45 копеек, бутылка водки – 3 рубля, билет на театральное представление – 2 рубля. Часто можно было найти в продаже колоду карт с изображением обнажённых женщин. Продавались откровенные рассказы отечественного производства. 70-е годы ознаменовались проникновением в СССР зарубежных комиксов и фотоальбомов порнографического содержания. Пришли и первые по-настоящему домашние фильмы для взрослых. Часто они не имели звукового сопровождения, но это не останавливало любителей «клубнички». Интересно, что такие фильмы демонстрировали не только секс, но имели забавный, подчас смешной сюжет, заставляющий зрителя от души посмеяться. Современное видео и рядом не стоит.

Порнофильмы давали много денег и возможность «сесть»

Фильмы советского производства появились в 80-е годы, когда страна доживала последние годы. Первопроходцами киноиндустрии домашнего порно стали наиболее смелые наши граждане. Ведь мы уже говорили о том, что такая деятельность могла привести к тюремному заключению. Но фильмы давали возможность заработать огромные деньги, а на такой улов всегда найдётся свой рыбак. Киностудии существовали в крупных городах, их было много, зачастую для этой роли использовали квартиру кого-либо из участников процесса. Дублей было мало, всё оставляли как есть. Любители жанра «хоум-видео» считают, что естественный секс, в исполнении обычных людей, а не порнозвёзд – самый лучший.

Пользовались популярностью в СССР известные зарубежные откровенные фильмы: «Калигула», «Эммануэль», «Греческая смоковница», «Девять с половиной недель», ну и, конечно же, «Глубокая глотка» – картина, положившая начало развитию порнографии как жанра. Даже за просмотр этих фильмов можно было «сесть». На рубеже 80-90-х годов, в разгар «перестройки», были популярны видеосалоны. Днём там показывали безобидные «мульты», для детей. А ночью… Понятно, что было ночью. 1985-1986 годы – пик охоты милиции за порноматериалами. Были составлены специальные списки, в которых указывалось, какие именно фильмы или книги имеют совершенно непристойный характер. Заядлых порноманов иногда заключали не в тюрьму, а в психиатрическую больницу.

Порнография в СССР задела даже государственных лиц

В общем, порнография в СССР проникла уже в начальный период истории этой страны. Увлекались ею и государственные деятели. Одним из таковых был Генрих Ягода, занимавший в период с 1934 по 1936 годы пост главы НКВД. При его аресте у него в квартире было обнаружено 11 фильмов непристойного содержания и 3000 фривольных снимков. Тема секса в Союзе замалчивалась, порноматериалы уничтожались: государство старалось тщательно оградить людей от морального разложения, как часто тогда говорилось. В 1986 году во время прямого телеэфира одна из участниц произнесла легендарную фразу, что в СССР секса нет. Зато население увеличивалось. В наше время секса вокруг стало даже очень много, а население вымирает. Наверное, в Союзе детей в капусте находили.

xn--e1agocefqf6azg.xn--p1ai

Женщины, приговоренные к смертной казни в СССР

Кем были эти женщины, и за какие преступления их все-таки расстреляли.

История преступлений Антонины Макаровой

Антонина Макарова родилась в 1921 году на Смоленщине, в деревне Малая Волковка, в большой крестьянской семье Макара Парфёнова. Училась в сельской школе, и именно там произошёл эпизод, повлиявший на ее дальнейшую жизнь. Когда Тоня пришла в первый класс, то из-за стеснительности не могла назвать свою фамилию — Парфёнова. Одноклассники же стали кричать «Да Макарова она!», имея в виду, что отца Тони зовут Макар.

Так, с лёгкой руки учительницы, на тот момент едва ли не единственного грамотного в деревне человека, в семье Парфёновых появилась Тоня Макарова.

Училась девочка прилежно, со старанием. Была у неё и своя революционная героиня —

Анка-пулемётчица. У этого кинообраза был реальный протип — санитарка чапаевской дивизии Мария Попова, которой однажды в бою действительно пришлось заменить убитого пулемётчика.

Окончив школу, Антонина отправилась учиться в Москву, где её и застало начало Великой Отечественной войны. На фронт девушка отправилась добровольцем.

Походная жена окруженца

На долю 19-летней комсомолки Макаровой выпали все ужасы печально известного «Вяземского котла». После тяжелейших боёв в полном окружении из всей части рядом с молодой санитаркой Тоней оказался лишь солдат Николай Федчук. С ним она и бродила по местным лесам, просто пытаясь выжить. Партизан они не искали, к своим пробиться не пытались — кормились, чем придётся, порой воровали. Солдат с Тоней не церемонился, сделав её своей «походной женой». Антонина и не сопротивлялась — она просто хотела жить.

В январе 1942 года они вышли к деревне Красный Колодец, и тут Федчук признался, что женат и поблизости живёт его семья. Он оставил Тоню одну. Из Красного Колодца Тоню не гнали, однако у местных жителей и так было полно забот. А чужая девушка не стремилась уйти к партизанам, не рвалась пробиваться к нашим, а норовила закрутить любовь с кем-то из оставшихся в селе мужчин. Настроив местных против себя, Тоня вынуждена была уйти.

Блуждания Тони Макаровой завершились в районе посёлка Локоть на Брянщине. Здесь действовала печально известная «Локотская республика» — административно-территориальное образование русских коллаборационистов. По сути своей, это были те же немецкие холуи, что и в других местах, только более чётко официально оформленные.

Полицейский патруль задержал Тоню, однако партизанку или подпольщицу в ней не заподозрили. Она приглянулась полицаям, которые взяли её к себе, напоили, накормили и изнасиловали. Впрочем, последнее весьма относительно — девушка, хотевшая только выжить, была согласна на всё.

Роль пр***итутки при полицаях Тоня выполняла недолго — однажды её, пьяную, вывели во двор и положили за станковый пулемёт «максим». Перед пулемётом стояли люди — мужчины, женщины, старики, дети. Ей приказали стрелять. Для Тони, прошедшей не только курсы медсестёр, но и пулемётчиц, это не составляло большого труда. Правда, вусмерть пьяная женщина не очень понимала, что делает. Но, тем не менее, с задачей справилась.

На следующий день Макарова узнала, что она теперь официальное лицо — палач с окладом в 30 немецких марок и со своей койкой. Локотская республика безжалостно боролась с врагами нового порядка — партизанами, подпольщиками, коммунистами, прочими неблагонадёжными элементами, а также членами их семей. Арестованных сгоняли в сарай, выполнявший роль тюрьмы, а утром выводили на расстрел.

В камеру вмещалось 27 человек, и всех их необходимо было ликвидировать, дабы освободить места для новых. Браться за эту работу не хотели ни немцы, ни даже полицаи из местных. И тут очень кстати пришлась появившаяся из ниоткуда Тоня с её способностями к стрельбе.

Девушка не сошла с ума, а наоборот, сочла, что её мечта сбылась. И пусть Анка расстреливала врагов, а она расстреливает женщин и детей — война всё спишет! Зато её жизнь наконец-то наладилась.

1500 загубленных жизней.

В качестве поощрения ей разрешали забирать вещи убитых. Так Тоня обзавелась кучей нарядов, которые, правда, приходилось чинить — носить сразу мешали следы крови и дырки от пуль.

Впрочем, иногда Тоня допускала «брак» — нескольким детям удалось уцелеть, потому что из-за их маленького роста пули проходили поверх головы. Детей вывезли вместе с трупами местные жители, хоронившие убитых, и передали партизанам. Слухи о женщине-палаче, «Тоньке-пулемётчице», «Тоньке-москвичке» поползли по округе. Местные партизаны даже объявили охоту на палача, однако добраться до неё не смогли.

Всего жертвами Антонины Макаровой стали около 1500 человек.

К лету 1943 года жизнь Тони вновь сделала крутой поворот — Красная Армия двинулась на Запад, приступив к освобождению Брянщины. Девушке это не сулило ничего хорошего, но тут она очень кстати заболела сифилисом, и немцы отправили её в тыл, дабы она не перезаражала доблестных сынов Великой Германии.

Заслуженный ветеран вместо военной преступницы

В немецком госпитале, впрочем, тоже скоро стало неуютно — советские войска приближались настолько быстро, что эвакуировать успевали только немцев, а до пособников дела уже не было.

Поняв это, Тоня сбежала из госпиталя, вновь оказавшись в окружении, но теперь уже советском. Но навыки выживания были отточены — она сумела добыть документы, доказывавшие, что всё это время Макарова была санитаркой в советском госпитале.

Антонина благополучно сумела поступить на службу в советский госпиталь, где в начале 1945 года в неё влюбился молоденький солдат, настоящий герой войны. Парень сделал Тоне предложение, она ответила согласием, и, поженившись, молодые после окончания войны уехали в белорусский город Лепель, на родину мужа.

Так исчезла женщина-палач Антонина Макарова, а её место заняла заслуженный ветеран Антонина Гинзбург.

Её искали тридцать лет

О чудовищных деяниях «Тоньки-пулемётчицы» советские следователи узнали сразу после освобождения Брянщины. В братских могилах нашли останки около полутора тысяч человек, но личности удалось установить лишь у двухсот. Допрашивали свидетелей, проверяли, уточняли — но на след женщины-карателя напасть не могли.

Тем временем Антонина Гинзбург вела обычную жизнь советского человека — жила, работала, воспитывала двух дочерей, даже встречалась со школьниками, рассказывая о своём героическом военном прошлом. Разумеется, не упоминая о деяниях «Тоньки-пулемётчицы».

КГБ потратил на её поиски больше трёх десятилетий, но нашёл почти случайно. Некий гражданин Парфёнов, собираясь за границу, подал анкеты с данными о родственниках. Там-то среди сплошных Парфёновых в качестве родной сестры почему-то значилась Антонина Макарова, по мужу Гинзбург.

Да, как же помогла Тоне та ошибка учительницы, сколько лет она благодаря ей оставалась в недосягаемости от правосудия!

Оперативники КГБ работали ювелирно — обвинить в подобных злодеяниях невинного человека было нельзя. Антонину Гинзбург проверяли со всех сторон, тайно привозили в Лепель свидетелей, даже бывшего полицая-любовника. И лишь после того, как все они подтвердили, что Антонина Гинзбург и есть «Тонька-пулемётчица», её арестовали.

Она не отпиралась, рассказывала обо всём спокойно, говорила, что кошмары её не мучили. Ни с дочерьми, ни с мужем общаться не захотела. А супруг-фронтовик бегал по инстанциям, грозил жалобой Брежневу, даже в ООН — требовал освобождения жены. Ровно до тех пор, пока следователи не решились рассказать ему, в чём обвиняется его любимая Тоня.

После этого молодцеватый, бравый ветеран поседел и постарел за одну ночь. Семья отреклась от Антонины Гинзбург и уехала из Лепеля. Того, что пришлось пережить этим людям, врагу не пожелаешь.

Антонину Макарову-Гинзбург судили в Брянске осенью 1978 года. Это был последний крупный процесс над изменниками Родины в СССР и единственный процесс над женщиной-карателем.

Сама Антонина была убеждена, что за давностью лет наказание не может быть чересчур строгим, полагала даже, что она получит условный срок. Жалела только о том, что из-за позора снова нужно переезжать и менять работу. Даже следователи, зная о послевоенной образцовой биографии Антонины Гинзбург, полагали, что суд проявит снисхождение. Тем более, что 1979 год был объявлен в СССР Годом Женщины.

Однако 20 ноября 1978 года суд приговорил Антонину Макарову-Гинзбург к высшей мере наказания — расстрелу.

На суде была доказана документально её вина в убийстве 168 человек из тех, чьи личности удалось установить. Ещё более 1300 так и остались неизвестными жертвами «Тоньки-пулемётчицы». Есть преступления, которые невозможно простить.

В шесть утра 11 августа 1979 года, после того, как были отклонены все прошения о помиловании, приговор в отношении Антонины Макаровой-Гинзбург был приведён в исполнение.

Среди тех, кто оказывал покровительство директору общепита курортного города, были члены Президиума Верховного Совета СССР, а также секретарь ЦК КПСС Федор Кулаков. Связи на самом верху долгое время делали Берту Бородкину неуязвимой для любых ревизоров, но в конечном итоге сыграли трагическую роль в ее судьбе.

В апреле 1984 года Краснодарский краевой суд рассмотрел уголовное дело № 2-4/84 в отношении директора треста ресторанов и столовых города Геленджика заслуженного работника торговли и общественного питания РСФСР Берты Бородкиной. Главный пункт обвинения подсудимой – ч. 2 ст. 173 УК РСФСР (получение взятки) – предусматривал наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества. Однако реальность превзошла самые худшие опасения 57-летней Бородкиной – ее приговорили к смертной казни.

Решение суда стало неожиданностью и для юристов, с интересом следивших за громким процессом: исключительная мера наказания «вплоть до ее полной отмены», согласно действующему тогда УК РСФСР, допускалась за измену родине (ст. 64), шпионаж (ст. 65), террористический акт (ст. 66 и 67), диверсию (ст. 68), бандитизм (ст. 77), умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, указанных в ст. 102 и пункте «в» ст. 240, а в военное время или в боевой обстановке – и за другие особо тяжкие преступления в случаях, специально предусмотренных законодательством Союза ССР.

Успешная карьера Бородкиной (девичья фамилия – Король), у которой не было даже полного среднего образования, в геленджикском общепите началась в 1951 году в должности официантки, затем она последовательно занимала места буфетчицы и заведующей столовой, а в 1974 году состоялся ее головокружительный взлет на номенклатурный пост главы треста ресторанов и столовых.

Подобное назначение не могло состояться без участия первого секретаря городского комитета КПСС Николая Погодина, его предпочтение кандидатуре без специального образования никем в горкоме открыто не подвергалось сомнению, а скрытые мотивы выбора партийного руководителя стали известны восемь лет спустя. «В указанный период [с 1974 по 1982 год], являясь должностным лицом, занимающим ответственное положение, – говорится в обвинительном заключении по делу Бородкиной, – неоднократно лично и через посредников у себя на квартире и по месту работы получала взятки от большой группы подчиненных ей по работе. Из полученных ею взяток Бородкина сама передавала взятки ответственным работникам г. Геленджика за оказанное содействие и поддержку в работе… Так, за период последних двух лет было передано секретарю горкома партии Погодину ценностями, деньгами и продуктами на 15 000 рублей». Последняя сумма в 1980-х примерно составляла стоимость трех легковых автомобилей «Жигули».

В материалах следствия подшита графическая схема коррупционных взаимосвязей директора треста, составленная работниками Главной прокуратуры СССР. Она напоминает густую паутину с Бородкиной в центре, к которой тянутся многочисленные нити из ресторанов «Геленджик», «Кавказ», «Южный», «Платан», «Яхта», столовых и кафе, блинных, шашлычных и продуктовых палаток, а от нее расходятся к горкому КПСС и горисполкому, отделу БХСС городского ОВД (борьба с хищениями социалистической собственности), к краевому тресту и далее к Главкурортторгу Министерства торговли РСФСР.

Работники геленджикского общепита – директора и заведующие, бармены и буфетчики, кассиры и официанты, повара и экспедиторы, гардеробщики и швейцары – были поголовно обложены «данью», каждый знал, сколько он должен передать денег по цепочке, а также о том, что его ждет в случае отказа – потеря «хлебной» должности.

Бородкина за время работы на разных участках общепита в совершенстве овладела приемами обмана потребителей с целью получения «левых» доходов, практиковавшихся в советской торговле, и поставила их в своем ведомстве на поток. Было обычным делом разбавлять сметану водой, а жидкий чай или кофе подкрашивать жженным сахаром. Но одной из самых прибыльных махинаций являлось обильное добавление хлеба или крупы в мясной фарш, уменьшение установленных норм мяса для приготовления первых и вторых блюд. «Сэкономленный» таким образом продукт глава треста передавала в шашлычные для реализации. За два года, по словам Калиниченко, только на этом Бородкина заработала 80 000 руб.

Еще одним источником незаконных доходов служили манипуляции с алкоголем. Здесь она также не открыла ничего нового: в ресторанах, кафе, барах и буфетах широко использовался традиционный «недолив», а также «кража градуса». Скажем, понижение крепости водки за счет разбавления на два градуса посетители питейного заведения просто не замечали, зато работникам торговли это приносило большие барыши. Но особенно выгодным считалось подмешивать в дорогой армянский коньяк более дешевую «старку» (ржаная водка, настоянная на листьях яблони или груши). По утверждению следователя, даже экспертиза не могла установить, что коньяк разбавлен.

Привычным был и примитивный обсчет – как отдельных посетителей ресторанов, баров, буфетов и кафе, так и больших компаний. Музыкант Георгий Мимиконов, игравший в те годы в ресторанах Геленджика, рассказывал московским тележурналистам о том, что в курортный сезон сюда на выходные прилетали целые группы вахтовиков из Сибири и Заполярья, чтобы покутить в «зоне красивой жизни», как выразился музыкант. Обсчет таких клиентов шел на десятки и сотни рублей.

Берта, она же «Железная Белла»

В те времена черноморские здравницы принимали за год более 10 миллионов отдыхающих, служивших золотым дном для курортной мафии. У Бородкиной была своя классификация людей, приезжавших на отдых в Геленджик. Тех, кто снимал углы в частном секторе, выстаивал очереди в кафе и столовых, а затем оставлял в книге жалоб и предложений претензии к качеству блюд в заведениях общепита, писал об обсчете и «недоливе», она, по свидетельству ее бывших коллег, называла крысами. Горкомовская «крыша» в лице первого секретаря, а также инспекторов ОБХСС делала ее неуязвимой для недовольства массового потребителя, которого Бородкина рассматривала исключительно в качестве источника «левых» доходов.

Совсем другое отношение демонстрировала Бородкина к партийным и государственным чиновникам высокого ранга, наезжавшим в Геленджик в курортный сезон из Москвы и союзных республик, но и здесь она преследовала прежде всего свои интересы – приобретение будущих влиятельных покровителей. Бородкина делала все, чтобы их пребывание на берегу Черного моря было приятным и запоминающимся. Бородкина, как оказалось, не только обеспечивала номенклатурных гостей дефицитными продуктами для пикников в горах и морских прогулок, накрывала ломящиеся от деликатесов столы, но могла по их желанию пригласить в мужскую компанию молодых женщин. Ее «хлебосольство» для самих гостей и партийной кассы края ничего не стоило – Бородкина умела списывать расходы. Эти качества в ней ценил первый секретарь Краснодарского краевого комитета КПСС Сергей Медунов.

Среди тех, кто оказывал Бородкиной свое покровительство, были даже члены Президиума Верховного Совета СССР, а также секретарь ЦК КПСС Федор Кулаков. Когда Кулаков умер, семья пригласила на его похороны всего двух человек из Краснодарского края – Медунова и Бородкину. Связи на самом верху долгое время обеспечивали Бородкиной иммунитет против любых ревизий, поэтому за глаза ее называли в Геленджике «Железной Беллой» (Бородкиной не нравилось собственное имя, она предпочитала, чтобы ее называли Беллой).

Дело о сбыте п***ографической продукции

Когда Бородкину арестовали, она поначалу сочла это досадным недоразумением и предостерегла оперативников: как бы им не пришлось сегодня же принести свои извинения. Элемент случайности в том, что ее водворили в КПЗ, все же был, отмечают те, кто хорошо знаком с подробностями этой давней истории.

В прокуратуру поступило заявление от местного жителя о том, что в одном из кафе избранным гостям тайно показывают п***ографические фильмы. Организаторов подпольных просмотров – директора кафе, завпроизводством и бармена – взяли с поличным, им было предъявлено обвинение по ст. 228 УК РСФСР (изготовление или сбыт п***ографических продуктов, наказывается лишением свободы на срок до трех лет с конфискацией п***ографических предметов и средств их производства). На допросах работники общепита показали, что демонстрации негласно разрешила директор треста, ей же передавалась часть вырученных денег. Таким образом, самой Бородкиной инкриминировалось соучастие в этом правонарушении и получение взятки.

В доме «Железной Беллы» был произведен обыск, результаты его неожиданно вышли далеко за рамки дела о «подпольном кинотеатре». Жилье Бородкиной напоминало музейные запасники, в которых хранились многочисленные драгоценные украшения, меха, изделия из хрусталя, комплекты дефицитного тогда постельного белья. Кроме того, Бородкина хранила дома большие суммы денег, которые следователи находили в самых неожиданных местах – в батареях водяного отопления и под коврами в комнатах, закатанных банках в подвале, в заскладированных во дворе кирпичах. Общая сумма изъятого при обыске составила более 500 000 руб.

Таинственное исчезновение первого секретаря горкома КПСС

Бородкина на первом же допросе отказалась давать показания и по-прежнему угрожала следствию наказанием за огульные обвинения в ее адрес и арест «уважаемого в крае руководителя». «Она была уверена, что ее вот-вот освободят, но помощи все не было». «Железная Белла» ее так и не дождалась, и вот почему.

В начале 1980-х годов в Краснодарском крае начались расследования многочисленных уголовных дел, связанных с масштабными проявлениями взяточничества и хищений, получивших обобщенное название сочинско-краснодарского дела. Хозяин Кубани Медунов, близкий друг Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева и секретаря ЦК Константина Черненко, всячески препятствовал работе Следственной части Генпрокуратуры. Однако в Москве у него оказался могущественный противник – председатель КГБ Юрий Андропов. А с избранием его в ноябре 1982 года Генсеком у прокуратуры были окончательно развязаны руки. В результате одной из самых громких в СССР кампаний по борьбе с коррупцией более 5000 партийных и советских руководителей были уволены со своих постов и исключены из рядов КПСС, около 1500 человек осуждены к различным срокам заключения, а замминистра рыбного хозяйства СССР Владимир Рытов был осужден и расстрелян. Медунов был осовобожден от должности первого секретаря крайкома КПСС и выведен из состава ЦК КПСС с формулировкой: «За допущенные ошибки в работе».

Когда подследственной дали понять, что рассчитывать ей уже не на кого, она может облегчить свою участь только чистосердечным признанием вины, «Железная Белла» сломалась и начала давать показания. Ее уголовное дело заняло 20 томов, рассказывал бывший следователь Александр Чернов, на основании показаний бывшего директора треста было возбуждено еще три десятка уголовных дел, по которым осуждены 70 человек. А руководитель партийной организации Геленджика Погодин после ареста Бородкиной бесследно исчез. Однажды вышел вечером из дома, сказав жене, что ему надо зайти ненадолго в горком, и не вернулся. На его поиски была брошена милиция Краснодарского края, водолазы обследовали акваторию Геленджикской бухты, но все тщетно – ни живого, ни мёртвого его больше никогда не видели. Существует версия, что Погодин покинул страну на одном из иностранных судов, стоявших в Геленджикской бухте, однако фактических подтверждений этому до сих пор не найдено.

Она слишком много знала

В ходе следствия Бородкина попыталась симулировать шизофрению. Это было «очень талантливо», но судебно-медицинская экспертиза распознала игру и дело было передано в краевой суд, который признал Бородкину виновной в неоднократном получении взяток на общую сумму 561 834 руб. 89 коп. (ч. 2 ст. 173 УК РСФСР).

По ст. 93-1 УК РСФСР (хищение государственного имущества в особо крупном размере) и ст. 156 ч. 2 УК РСФСР (обман потребителей) она была оправдана «за недостаточностью доказательств участия подсудимой в совершении преступления». Она была приговорена к исключительной мере наказания – расстрелу. Верховный Суд СССР оставил приговор без изменения. Ходатайство о помиловании осужденная не подавала.

Бородкину подвело как раз то, чем она очень гордилась – знакомства с высокопоставленными людьми, именами которых она постоянно козыряла. Бывшие покровители в создавшейся ситуации были заинтересованы в том, чтобы «Железная Белла» замолчала навсегда – слишком много она знала. Ее не просто несоразмерно наказали за преступления, с ней расправились.

back-in-ussr.com