Почему дети не хотят учиться

Можно загнать лошадь в воду, но нельзя заставить ее пить

22.06.2015 в 17:22, просмотров: 30090

Депутаты Госдумы намерены ввести большие штрафы для родителей за прогулы детей-школьников — пять тысяч рублей за прогул. Хулиганство будет стоить еще больше — десять тысяч. Предлагается также отправить в школы судебных приставов, установить в каждом классе камеры, а особо агрессивных подростков превентивно изолировать в колониях.

Столь строгие меры выглядят обоснованными.

Участившиеся случаи подросткового рукоприкладства, насилия, хулиганства на фоне падающих баллов ЕГЭ и жалоб на низкую посещаемость указывают на то, что со школой явно что-то не так.

Но помогут ли штрафы и веб-камеры в классах изменить ситуацию к лучшему? То ли это, что требуется сейчас?

«Учится у нас в школе молодой человек, Русланом зовут. Ну как учится — ходит. Каждое утро как примерный ученик в школу приходит. С пятого класса о нем вся школа слышит. Уже тогда он всем говорил: «Ну не хочу я учиться, не хочу писать, не буду читать». И тогда он и начал себя «проявлять». Одним зимним днем взял и сбежал из дома. Три дня искали. А он в деревню пешком ушел, в 30 км от города. Пришел к бабушке одинокой и попросился переночевать. Автобус редко в ту деревню ходит. Вот на третий день и решила его бабушка в город отвезти, в милицию сдать: мол, волнуются же родители. А родители и половина учителей школы целыми днями его искала по городу.

Вышли они с бабушкой из автобуса, а он и деру опять. Еще через два дня сняли его с поезда на Сочи.

— Да не хочу я учиться, а батька в школу гонит.

На учет его в полицию по делам несовершеннолетних поставили, на школьный учет и другие «строгие» меры. Штраф, конечно же, родителям выписали. Удалось вовлечь его в лыжную секцию, школа ботинки, лыжи купила. Семье не потянуть, там их трое, братцев-то.

И стало у него получаться. На соревнованиях городских выступал. А учиться так и не хотел, как к нему ни подойди. Зато первым любую физическую помощь готов был школе оказать. Придет, сам возьмет лопату и давай весь снег у школы разгребать, все вычистит. Но только вместо уроков. Скучновато ему в школе. Тянет на подвиги. Весной подбил ребят, убежали с уроков и обкидали машину камнями. Ну и правда, чего она стоит-то.

Полицейские разбирательства, суд, штраф… школе. Ведь сбежали-то в учебное время. Пришлось школе выплачивать пострадавшему.

Виноваты, не могут педагоги найти подход и усадить его за парту. Соцпедагог за ручку на уроки стала водить. Она его в класс, а он окно откроет и на улицу. Да еще и подворовывать стал. Так и прожили еще три года. Дорос до девятого класса. Пошло половое созревание. Спорт забросил, учебу и подавно. Подружился с сигаретой. Но все понимает. В школу приходит, чтобы на родителей не наезжали, а в класс не идет, а если и идет, то все сделает, чтобы его побыстрее удалили. А как только на мелкие его шалости перестали внимание обращать, так начались большие: то стукнет кого, то матом пошлет.

Разок свозили его на разговор к прокурору. Вроде покаялся, наобещал гору, но…

В общем, раза три на комиссию вызывался — родителям штраф, ему нравоучения. Мы ему индивидуальные задания, он не идет, мы его в другой класс, так там ребята завыли: он нам учиться не дает.

— Все, Руслан, заходите ко мне в кабинет. Вот директорский кабинет будет тебе классом. Давай тут учиться, открывай книжку по литературе, давай почитаем рассказ.

— Ну чего ты не читаешь?

— Да не хочу я и не буду.

Ничего не помогает. А он в классе не один. Их 25 сидит, и каждому нужна своя минутка внимания. Даже физрук, который его защищал на педсоветах, и то рукой махнул. А родители не отказываются, по первому звонку приходят в школу, выслушивают.

— Вы ж отец, ну повлияйте как-нибудь.

— А что я могу, он уже вон какой здоровый, не выпороть, а слова никакие не понимает.

А дома все делает. Помогает по хозяйству, за мелким следит, ну вот нет никаких проблем. А учиться не хочет, ну вот совсем.

Весной пошел работать на пилораму, деньги себе зарабатывать. Вот так до экзаменов его и не допустили. Незаконно. Но отчислить без разрешения комиссии по делам несовершеннолетних нельзя, а разрешения никто не даст. Зато в школе пока тихо и спокойно».

Может, не всем нужны косинусы и синусы?

Сергей Валериевич Погодин, рассказавший про Руслана (имя вымышленное, конечно), — директор школы №4 города Нелидова Тверской области.

Нелидово — райцентр. Население — 20 тысяч. Уровень жизни — как везде: одни ездят в Египет отдыхать, другие голодают. На весь город четыре школы. Школа №4 — самая обычная, средняя. Но зато предлагает детям массу дополнительных занятий: баскетбол, авиамоделирование, шахматы, лыжи, биатлон, танцы, походы, турслеты, хор, театр — всего и не перечислишь.

Если ребенок хочет чего-то добиться в жизни, школа дает ему площадку для старта. И одни дети этим пользуются. А другие — такие, как Руслан или девочки из цыганских семей, которые замуж выходят в 14 лет (в школе порядка 5–8% таких детей), — даже не пытаются.

Выходит, дело не в школе?

«Одни дети занимаются биатлоном, танцами, поют и хорошо учатся, а другие просто не хотят ничего, — говорит Сергей Погодин. — Одни добиваются побед на российском уровне, а другие сбегают с уроков, курят и хулиганят. А начальники говорят: виноваты педагоги, не могут найти подход.

То, что надо что-то с посещаемостью делать и как-то влиять, — это несомненно. Только как? Ну выпишут штраф пять тысяч бабушке, которая воспитывает внука одна на пенсию восемь тысяч, и что? Начнет он ходить в школу? Вряд ли.

К тому же большая часть прогулов происходит под прикрытием родителей: то дети заняты, то им этот предмет не нужен, то проспали, то не захотели. Бороться с этим возможно только беседами, других способов нет. Но кто слушает все эти беседы. Беседуешь, беседуешь, и… руки опускаются.

А может, и не нужны некоторым синусы и косинусы? Дать ему диплом столяра: пусть идет и строгает после 9-го класса?»

Сергей Погодин считает: если ребенка в 12 лет, скажем, забрать у матери-алкоголички в военное училище, он станет человеком. А если он еще лет пять-шесть будет жить с ней и видеть все, чем она занимается, то он станет таким же.

«И девочек туда же, только уклон на медицину, ну или какое другое направление. И не нянькаться с ними. Вот у нас был до прошлого года детдом в городе, там тетки с ними нянькались, а они все наркоманили только».

Школа не в состоянии заставить учиться детей, которые этого не хотят. Она может только читать им и их родителям лекции о правилах поведения.

Но кто же тогда в состоянии?

Депутаты исходят из того, что это должны делать сами родители. Предлагаемые ими меры направлены в конечном итоге именно на то, чтоб заставить родителей заставлять учиться детей.

В отличие от депутатов директор школы Сергей Погодин понимает, что это тоже нереально. Он предлагает третий путь: возлагать ответственность за таких детей не на школу и не на родителей, а на специальные военно-учебные заведения с жесткой дисциплиной.

«Всех родителей можно разделить на три группы: 1) «да мне пофиг, что там происходит»; 2) «мой ребенок самый лучший, а все остальные «редиски»; и 3) самая адекватная группа, которая интересуется жизнью ребенка и видит в учителях союзников в воспитании своего ребенка.

Поэтому одни даже не будут смотреть, что на этой камере, вторые посмотрят, но все равно сделают вывод, что прав только их ребенок, а третьим это просто не надо».

Вот в компьютер поиграть, это да

Такие принципиальные «отказники», как Руслан, — достаточно редкое явление. Если бы беда была только в них, ее действительно можно было бы решить кадетскими училищами и поправками к Закону об образовании, позволяющими отчислять их из школы.

Но проблема шире. Учиться на самом деле не хотят очень многие дети. Они просто не сопротивляются так яростно, как Руслан. Их нежелание скрытое, латентное. Кое-как они ходят на уроки, кое-как сдают экзамены. Но систематического, полноценного образования не получают.

«Из 25 человек в каждом классе учатся пять. Остальные бьют баклуши», — поделилась со мной наблюдениями давняя приятельница, москвичка, учительница математики.

Негласно, анонимно, в личных беседах такую же пропорцию называют многие преподаватели. Они ссылаются, например, на то, что перед ГИА в школе обычно проводится пробный экзамен. Так вот за него «двойки» зачастую получают до 70% учеников. Но на ГИА количество двоечников, конечно, опускается до 8%. Потому что если будет 70%, надо увольнять и учителей, и директора.

«Дети стали заметно инертными, многие ничего не хотят, — подтверждает Погодин. — У меня у самого сын, который ничего не хочет: ни спортом заниматься, ни книжки читать, в компе поиграть — это да».

Если к 7 годам у ребенка не сформирована познавательная мотивация, никакой тяги к знаниям не будет

Кандидат психологических наук Елена Волкова всю жизнь проработала с дошкольниками в НИИ дошкольного воспитания АПН СССР, а потом, когда он был разрушен, в НИИ семьи и детства РАО и центре «Дошкольное детство». Нежелание детей учиться она объясняет отсутствием познавательной мотивации.

«В учебниках по педагогике и психологии до сих пор написано, что к 7 годам ребенок должен хотеть узнавать что-то новое и понимать, что учитель в школе даст ему такую возможность. Но на деле все совсем не так.

Мы проводили опросы будущих первоклашек и детей, которые только-только стали ходить в школу.

У первоклашки перед первым сентября чаще всего доминирует социальная мотивация: все идут — и я иду.

Многие дети на вопрос «почему ты хочешь идти в школу?» отвечают: «там днем спать не надо», или «там кушать не заставляют», или даже «там занавески красивые». Кого-то (чаще девочек) привлекает внешняя атрибутика: новая красивая одежда, рюкзак, пенал. Все, что угодно, кроме получения знаний.

Неадекватный настрой на школу имеет свою причину.

Потребность познавать формируется не сама собой, а при такой организации жизни и развития ребенка, когда:

а) он будет иметь возможность столкнуться с чем-то, что вызовет его интерес;

б) его интерес будет замечен;

в) на его вопросы ответят;

г) ответят именно тогда, когда ему будет интересно, а не тогда, когда дойдет очередь по программе;

д) ответят понятно для него, с учетом его индивидуальных и возрастных особенностей;

е) ответят так, что у него возникнут новые вопросы, на которые ему захочется получить ответ.

Такая организация обучения ребенка почти невозможна в массовом масштабе, хотя есть программы для детских садов, которые ее достаточно успешно решают. Но их мало, и погоды они не делают. Тем более что потом ребенок приходит в школу — и все. На этом все кончается, даже если было чему кончаться.

Если же ничего этого не было — то и не будет. И никакой тяги к знаниям ожидать неоткуда. Поэтому дети могут казаться пассивными и лишенными всякого интереса — да они и есть такие в массе своей.

Другая причина того, что у детей нет интереса к обучению, — это, как ни парадоксально, курс на «раннее обучение».

Амбициозные родители стремятся выращивать гениальных детей с пеленок. Учить без всякого представления о возрастных и физиологических возможностях, особенностях нервной системы, специфики развития ребенка.

Детей учат писать с двух лет, требуют чтения и счета, дети сидят за партами во всевозможных «школах юного гения».

В детском саду, где еще существуют какие-то представления о нормах, эти нормы пересматривались столько раз, что время, отведенное для занятий, больше, чем время на игру и прогулки. В старших группах дети преимущественно учатся и учатся. Потому что это — проверяют. Именно по этому показателю оценивается работа педагога. А сколько он там гулял или играл с детьми — не так важно.

Дети не играют, не гуляют, не двигаются и накапливают не просто антипатию, а ненависть к обучению.

С подростками другая картина: они ходят в школу иногда даже относительно охотно. Но опять же не из-за возможности что-то там узнать, а потому что у них там друзья, приятели, общение, интриги, опыт выстраивания социальных взаимоотношений.

Процент тех, кто ходит в школу учиться, удручающе мал. Конечно, если есть чудо-педагог, который смог заинтересовать своим предметом, увлечь чем-то, стимулировать интерес и стремление к знаниям в какой-то области, — таких детей больше. Но мало кому так везет».

«Инертность школьников — результат наших собственных «усилий», — считает Елена Волкова. — Несвоевременно раннее и неадекватное обучение детей, неучет возрастных и индивидуальных возможностей, унифицированный подход в образовании, невозможность формирования познавательных интересов и потребностей и многое другое.

И это невозможно исправить установками видеокамер хоть на каждой парте. Можно загнать лошадь в воду, но нельзя заставить ее пить».

Ужесточение сейчас в тренде.

Если что-то не получается, первая реакция властей — ужесточать.

Вводить наказания, фиксировать нарушения, устанавливать веб-камеры, следить и контролировать.

Ставить ловушки, чтоб каждый нарушитель знал: мышь не проскочит, наказание неминуемо.

Примечательно, что именно такой подход к решению проблем характерен для людей с неразвитой познавательной мотивацией. Не желающих и не умеющих узнавать новое, учиться и докапываться до сути.

P.S. Камера с установкой стоит порядка 5 тысяч рублей. В России 44 тысячи школ. В школе минимум 10 классных комнат, а если там учатся две или даже три параллели, тогда комнат должно быть 20 или 30.

На все общее образование (то есть на все школы) из федерального бюджета в качестве межбюджетных трансфертов в 2015 году выделяется 16 468 млн руб. Каждый седьмой (а может, и каждый пятый) рубль пойдет на установку видеокамер, если депутаты решат все-таки реализовать эту свою затею. А всего на нее понадобится минимум 220 млн рублей.

www.mk.ru

Вроде бы мы все делали правильно, но ребенок всё равно не хочет учиться? Может быть, он перегружен знаниями или его критикуют в школе? Пеагоги из DEC life school рассказали о 10 демотиваторах , которые мешают нашим детям хорошо учиться.

Отчаянная попытка взрослых "выдреcсировать" детей и закачать в них килограммы устаревших знаний напрочь отбивают естественный интерес к учебе. Недавно мы обсуждали эту тему с основательницей альтернативной школы полного дня DEC life school Натальей Тарченко. После этого 4mama.ua специально пришла в эту школу на встречу, где родителям рассказали, что больше всего демотивирует детей и как этого избежать.

1. Перегрузка знаниями

Насыщенная программа в традиционных школах одинаковая для всех. Но по статистике только 10 % учеников способны ее усвоить. Такая стандартизация приводит к перегрузке знаниями и впоследствии к их отторжению. Когда новой информации много и от учеников требуют написать контрольную для галочки, то у детей постепенно опускаются руки, пропадает интерес к новым знаниям.

2. Отсутствие индивидуального подхода

У каждого ребенка свой запрос на различные знания, свой темп усвоения информации и своя эмоциональная зрелость. В школах это часто игнорируют. Ребенка, который еще не усвоил материал, заставляют учить следующий, ведь нужно идти по программе. Эффективность такого подхода вызывает сомнения. Выход из этой ситуации ? личный учебный план, который базируется на особенностях развития каждого ребенка.

3. Критика и давление

Детей в школах часто сравнивают между собой и критикуют в присутствии одноклассников. При этом одни сразу скатываются в двоечники, другие сильно стараются, и у них развивается чувство вины, желание соответствовать чужому мнению и что-то всю жизнь доказывать.

Мы, а значит и наши дети, привыкли скрывать свои чувства, но часто именно в них корень конфликта. Во многих европейских школах учеников отдельно учат, как вести себя в конфликтных ситуациях. Украина ? не исключение. В Dec life school учителя уже начали использовать метод ненасильственного общения в коммуникации с учениками. Мы не идем на поводу у автоматических реакций, не бросаемся обвинениями и оскорблениями, а стараемся почувствовать ребенка и установить с ним связь. Второй шаг – научить этому детей.

4. Отсутствие поддержки

Когда ребенок попадает в школу, он оказывается в незнакомых обстоятельствах. Ему необходимо с кем-то делиться своими переживания, услышать совет, а иногда просто обнять кого-то. Но ученику неоткуда получать моральную поддержку. В альтернативных школах эту роль часто берут на себя тьюторы, которые закреплены за каждым ребенком. Но тут есть тонкая грань: педагог не должен вместо ученика преодолевать трудности, он должен помочь найти решения и следовать им.

5. Черно-белые учебники

Большинство учебников ? неинтересные и устаревшие. К тому же дети часто не понимают, как применить полученные знания в жизни, и тут же теряют к ним всякий интерес. Идеальный же учебник “подстроен” под каждого ребенка: если нужно, в тему можно углубиться или вообще поменять ее. Такой учебник может показывать прогресс ученика, он динамичный и современный.

6. Нет свободы выбора

Если дети ни к чему не стремятся, значит, за них уже все решили родители. Чтобы ребенок вырос успешным, стоит позволить ему самому принимать решения. Какие дисциплины изучать, как отойти от строгих правил учебников и искать свои варианты решения ? все это учит ответственности. Родители переживают, что если ребенка не заставлять, он не захочет учиться. Это главное заблуждение. Все дети стремятся к новым знаниям ? таков закон эволюции.

7. Не дают понять себя

— Какой твой любимый цвет?

— Спросите у мамы.

Иногда дети не знают, что им на самом деле нравится, что получается, в чем они №1. Знание этих моментов ? залог успеха в современном мире. Поиски себя не должны начинаться после школы. Еще во время учебы можно понять свою суперсилу и начать путь к достижению своих целей. Важно давать ребенку пробовать как можно больше всего. А потом анализировать, что ему понравилось, какие остались впечатления.

8. Никто не учит учиться

В школе главное не зазубрить 12 учебников, а сформировать у ребенка навык самообразования. Сейчас все большую популярность приобретает концепция life long learning – непрерывное обучение на протяжении всей жизни. Современный человек учится всегда и везде: не только в школе или университете, но и дома, в музее, на каникулах или общаясь с друзьями.

Оценка в школе часто зависит от отношения, а порой и от настроения преподавателя. Тем не менее взрослые верят в силу заветных 12 баллов и прививают ребенку страх ошибаться. Стоит помнить, что школа – это лучшее место для ошибок. А ошибки – это обратная сторона успеха.

10. Нет конструктивной обратной связи

Многие родители воспринимают школу как некий all inclusive: утром сдал ? вечером забрал. Это ведь гораздо проще, чем узнавать, какие у ребенка интересы, и постараться раскрыть его потенциал. Но для успешного обучения необходимо, чтобы ученики, учителя и родители говорили на одном языке, руководствовались одинаковыми ценностями и всегда были на связи. Для этого в школе должна быть полноценная учебная программа для родителей: лекции, тренинги и мастер-классы.

*DEC life school — первая альтернативная школа полного дня. Ее основатели 18 лет изучали лучшие образовательные учреждения мира, чтобы создать школу будущего в Киеве. Помимо стандартных дисциплин, учебный план DEC life school включает более 40 необычных для украинской школы предметов, например, STEM (Science, Technology, Engineering and Mathematics) или авторский курс по созданию комиксов. Для каждого ребенка разрабатывается индивидуальный план обучения с учетом его талантов и способностей, а также закрепляется личный тьютор.

4mama.ua

Как учить детей которые не хотят учиться

Уважаемые родители, законные представители и обучающиеся!

Вы можете обратиться с устным или письменным обращением к Уполномоченному по правам ребенка в Ямало-Ненецком автономном округе,

Виталию Владимировичу Орешкину.

По вопросам соблюдения и защиты прав, свобод и законных интересов детей по адресу:

629008, город Салехард, улица Республики, дом 72.

Адрес электронной почты: yamal_ombudsman@mail.ru.

Телефоны для обращения и консультаций: 8 (34922) 24108, 8 (34922) 24107.

Как помочь детям, которые не хотят учиться читать.

Причины нежелания детей учиться читать

Почему дети хотят учиться читать и почему не хотят? Психологи и методисты давно знают ответ на этот вопрос, а значит и для учителей он не должен быть открытием.

Сложный комплекс чувств, который мы привыкли выражать глаголом хочу, только тогда не связан с деятельностно-чувственным комплексом могу (или – в крайнем случае – смогу), когда мое «хочу» выполняю не я, а кто-то другой. Если же субъектом и «хочу» и «могу» являюсь я сам, то «хочу» и «могу» неразрывны. Любой человек всегда хочет делать то, что он делать может (умеет!), а следовательно, то, что сулит и приносит ему не обиду и слезы, а удовлетворение или радость от затраченных усилий. Даже «хочу» и «смогу» доступны не всем, а только тем, у кого крепкая воля и хотя бы небольшой опыт переживаний реализации «хочу» и «смогу».

Больше всего ребенок хочет стать взрослым, а значит, потенциально он готов научиться всему, что для этого необходимо. Однако чтобы его «хочу» из возможного стало реальным, те, кто помогают ему в этом, должны запомнить: желаемый переход из возможного в реальность произойдет, только тогда когда:

  • У ребенка будет мотив действовать;
  • Умению действовать его будет обучать умелый учитель;
  • То, чему ребенок учится, зримо для него – получается, и он может сразу применить в практической деятельности – на радость себе и окружающим.
  • Соблюдение этих условий при обучении большинства детей обязательно. Если же учитель этих трех главных условий успешности обучения не знает или не выполняет, то получается, что он учит детей, а дети «почему-то» то хотят учиться, то не хотят.

    Сначала любой ребенок очень хочет «узнать буквы» и научиться читать значимые для него слова. Чаще всего, если взрослый ему не мешает, и особенно если у него есть старшие братья, сестры, друзья, уже умеющие читать, он путем подражания и интуиции с этой задачей справляется быстро, но также быстро к умению читать-раскодировать буквы, слоги и слова охладевает. Прочитать вывеску «Молоко», «Хлеб» он теперь умеет, а для дальнейшего совершенствования чтения у него нет мотива. Читать предложения и тексты в букваре – трудно и вообще непонятно, зачем. Зачем шестилетнему ребенку тратить силы, чтобы узнать, допустим, следующее:

    Тут Ната и Анна. У Анны ноты.

    Или: Папа купил Пете пенал. У Веры папка и пластилин. А Лене купили куклу.

    И учителя-практики заранее ждут этого спада интереса к обучению грамоте у детей в период перехода о чтения слогов и слов к текстам. Как этому противостоять? Чаще всего применяют тактику «кнута и пряника» – и играют, и ругают, и родителей подключают, лишь дети «зачитали». Вроде бы усилия приносят успех, ведь взрослый сильнее ребенка. Дети подчиняются напору взрослых и, освоив азы техники читательского ремесла на текстах Букваря и ли Азбуки отпраздновав «день освобождения» (День прощания с Букварем), переходят, наконец, к чтению литературных произведений.

    Так наступает второй спонтанный взлет интереса к чтению. У всех ли детей? Нет, совсем не у всех! В битвах с букварными страницами класс, как правило, «теряет» от 3 до 10% начинающих читателей. Это те дети, которые читали страницы Букваря формально, которые «не хотели» учиться читать, потому что не видели, чему они учатся. А раз не видели, значит, и не могли ничему научиться, ибо, чтобы продвинуться в учении, обязательно надо видеть и анализировать результат своих усилий.

    И все же второй год обучения, особенно второе полугодие, это все-таки взлет интереса к чтению, но недолгий. А потом опять спад. И теперь уже надолго, если не навсегда. Почему? А потому, что литературные произведения, которые учитель читает с детьми, если и вызывают у них интерес, то сиюминутный, неглубокий, нестойкий. Да и не может, пусть даже самое лучшее с чьей-то точки зрения произведение, увлечь всех учеников даже в одном классе, так как не может иметь для всех этих детей равное жизненно важное значение. Тем более, если произведение детям явно не по возрасту. Главное – отсидеть урок и не получить двойку.

    Что же получается? Обучаясь читать, дети в современной школе:

    • Так и не узнают, что вокруг них – море доступных и интересных им книг, о которых они, читая школьные учебники, и не догадываются;
    • Обучаясь читать, дети привыкают говорить с учителем, а не с книгой; они просто не умеют говорить с книгой.
    • Что же делать учителю?

      Методические рекомендации учителю.

      Каждый, кто учит или собирается учить детей читать, должен знать ответ на вопрос, кому и зачем это нужно. Учитель-профессионал знает: мы учим каждого ребенка читать потому, что это нужно и ребенку, и обществу. Ребенок, взрослея, очеловечивается только в общении с себе подобными, причем в той мере, в которой уже очеловечены окружающие его люди. Чем шире круг лиц, с которыми он общается, чем совершеннее эти лица, тем больше у него возможностей, осваивая их опыт, найти самого себя, стать тем, кем ему предназначено.

      В настоящее время много говорится о творческом чтении. Учителю-профессионалу надо знать: для каждого по-настоящему творческим является только чтение-общение, т.е. самостоятельный, заинтересованный разговор читателя не с тем, кто его учит читать, а собеседником, автором произведения. И философы, и психологи, и учителя давным-давно знают, что разговор двух людей не бывает нетворческим. Он состоялся, если собеседники слушали и слышали друг друга; если они понимали друг друга и переживали то, что понимали (пусть даже не соглашаясь друг с другом); если, разойдясь, они не раз мысленно обращаются к своей беседе и непроизвольно, но вспоминают «куски» беседы спустя долгое время после того, как состоялась беседа. Если же ничего этого в процессе не было, если слушающий не слушал и не слышал говорящего и не откликался умом и сердцем на его речь, то и беседы не было, т.к. не было сотворчества.

      Мы учим всех детей читать, чтобы в процессе обучения не учитель, а книги становились их постоянными собеседниками; чтобы дети учились оценивать книги в расчете на себя, а не вкус учителя или родителей; чтобы они узнали широкий мир книг. Из числа, которых они могут сами выбрать себе собеседников, и не просто научились, а привыкли это делать в нужное для них время по нужным для них поводам. Только в этом случае чтение станет для детей важнейшим интеллектуально-эмоциональным трудом, войдет в их жизнь, будет влиять на их становление, оказывая помощь при принятии разного рода решений. Только тогда они оценят получаемое ими в школе от учителя умение читать, захотят научиться читать и полюбят книги и чтение.

      Что же нужно сделать учителю, чтобы случилось именно так, а не иначе?

    • Учителю нужно вовремя, т.е. в первый же учебный день, показать детям в книге собеседника и научить их, еще не умеющих читать, задавать книгам-собеседникам самые первые, очень важные вопросы и самостоятельно, без помощи учителя получать на них ответы от книги.
    • Учителю надо помнить, что никогда нельзя тормозить у детей реализацию умения читать книгу, самостоятельно говорить с книгой-собеседником, которая их интересует; что на уроках чтения – и в добукварный, и в букварный период, нужно, чтобы дети учились думать над книгой, предугадывая события, о которых говорится в тексте.

    Подготовила: Хабибулина Руфа Хантимировна

    muzhi-school.ru

    Педагоги и родители бурно обсуждают изменения, происходящие в средней школе, новые образовательные стандарты. В то же время многие дети уже к концу первого класса не хотят учиться вовсе, не любят школу. Почему это происходит, обозревателю «Известий» Татьяне Батенёвой объяснил заведующий кафедрой возрастной психологии МГУ, профессор Андрей Подольский.

    Андрей Ильич, лет десять назад педагоги говорили, что дети психологически «уходят» из школы в пятом-шестом классе. Сейчас это начинается намного раньше. Что происходит?

    Да, дети теряют интерес к учебе уже в первом-втором классе, а многие дошкольники заявляют родителям, что вообще не хотят идти в школу. По нашим исследованиям в одной из областей России, лишь 24% детей идут в первый класс с радостными ожиданиями, остальные — с тревожными. И уже в ноябре число тех, кто ждет от школы хорошего, сокращается до 17%. И эта картина с каждым годом всё хуже.

    Боятся дисциплины, строгой учительницы, которой накануне стращают родители?

    Просто многие дети по-настоящему учатся уже лет с 4-5 и знают, почем фунт лиха. Ведь всё, что происходит в нашей школе всю ее историю, делается без понимания того, что ребенок живой. Что у него есть определенные потребности, которые меняются: потребности сегодняшнего 6-7-летнего человека другие, чем у его сверстника конца ХХ века, а тем более начала. Но общая школьная идеология, как ни печально, в целом сохраняется уже лет 100. И при всех модернизациях точкой отсчета остается навязываемая со стороны экспертного сообщества программа, а не потребности самого ребенка.

    Ну а как по-другому? Ведь ребенок — это «сосуд, который надо наполнить знаниями».

    Ничего подобного! К сожалению, и родители, и учителя уверены: в школу надо ходить, чтобы получать знания. Но совершенно не задумываются сами и не могут объяснить ребенку, что с этими знаниями можно сделать, для чего они нужны? Причем нужны не вообще, а именно этому, конкретному ребенку, определенного возраста. Ведь у каждого возраста — свои задачи развития.

    Какие же задачи развития стоят перед первоклашкой? Научиться читать, писать и считать — разве нет?

    Так было еще лет 30 назад. Поэтому в начальной школе большинство детей училось с удовольствием, а психологический уход начинался лишь в пятом-шестом классе. Но кто же сейчас приходит в школу, не умея читать? Большинство детей читают и пишут — хуже или лучше. Поэтому им хватает первого класса, чтобы примитивное заучивание надоело. Задача этого возраста — дать приемы взаимодействия с теми смыслами жизни, которые ребенок открыл для себя в дошкольном возрасте, — смыслами профессиональной, общественной, семейной жизни. Теперь скажите, какое отношение к этому имеют предметы, которые ребенок изучает в начальных классах? Даем ли мы ему в школе средства для решения задач развития? Есть ли у него личностный интерес к учебе? Ответ: нет.

    Объясните на примере, что такое личностный интерес к учебе.

    Он возникает тогда, когда ребенок понимает, для чего лично ему нужны эти знания. В середине 90-х мы провели небольшой эксперимент в средних классах одной из московских школ. Каждый школьный предмет сопровождался вопросами: зачем это нужно, почему я должен учить это сейчас, почему это важно, как мне это пригодится в дальнейшем? Например, коллизии из того или иного художественного произведения, изучаемого на уроках литературы, переносились в реальную жизнь — и оказывалось, что дети встречались в ней с такими проблемами. А физические и химические темы «заземлялись» на практические задачи создания новых материалов, использования транспорта и т.д. Дети сами с увлечением составляли задачки с реальными условиями. Потом их работы жестко критиковали, но они и это воспринимали с удовольствием. И как только школьные предметы начали преломляться через их потребности, успеваемость подскочила в два раза. Потому что дети приходили на уроки мотивированные и подготовленные.

    А в чем заключается личностный интерес у первоклашки?

    Большинство родителей уверены, что главное в учебе — получать хорошие оценки. Максимум, на что они готовы, — контроль за домашними заданиями. Но готовность ребенка к школе — это наполовину готовность родителей. И заключается она в том, чтобы помочь ребенку увидеть смыслы этих знаний.

    Давайте поясним на примере. Вот первоклашка научился решать задачки про яблоки и конфеты. И ему стало скучно. Что мама должна ему сказать?

    Мама должна сказать: «Помоги мне, пожалуйста, решить вот такой вопрос. К нам придут гости: четверо взрослых и трое детей. Нужно купить фрукты и пирожные. Сколько нужно яблок, мандаринов и пирожных, чтобы всем хватило?» Главное — втянуть ребенка в ту психологически естественную среду, которая только и создает полноценную личность.

    Значит, если он учится читать, то надо ему говорить: бабушка плохо видит, помоги-ка ей прочитать вот эту статью?

    Да, но не сводить всё к нарочитым простеньким задачам, он на обман не попадется. Нужно создавать среду, в которой это действительно будет необходимо. Сказать: «Слушай, сынок, мне очень некогда, а бабушке ужасно хочется узнать — помоги ей!» И потом обязательно обыграть эту ситуацию, рассказать при всех домашних, как он помог бабушке, выручил маму. Только тогда смысл получения знаний начнет входить в его повседневную школьную деятельность.

    Получается, что за формирование смысла учебы должны отвечать родители? А учителя — только за передачу знаний из учебника?

    Конечно, нет. Учитель должен научить ребенка учиться. В любой учебной деятельности есть два аспекта: один — усвоение предметного содержания, а другой — усвоение способа действия. Как понять, умеет ли он учиться сам? Достаточно ответить на вопросы: умеет ли самостоятельно добывать информацию? Выстроить ее в зависимости от того, чего требует проблема, которую он решает? Умеет ли он себя контролировать и оценивать, лояльно относиться к оценке себя другими? Тут нет никаких тайн за семью печатями, и все это учитель обязан донести до родителей.

    Но ведь дети все разные: есть более способные, есть менее. Невозможно всех научить одинаково.

    Есть куча прогрессивных технологий, которые позволяют прекрасно готовить даже слабых детей. Выдающийся советский психолог, наш учитель Петр Яковлевич Гальперин сформулировал понятие схемы ориентировочной основы действия — в ней всего 8 этапов. Это то, что человеку позволяет войти в любую проблемную ситуацию. Когда мы начали учить по этой формуле действия страшно педагогически запущенных детей, они усвоили алгоритм решения любой задачи очень быстро. Мы дали им задачки из вузовского учебника по физике. Они ничего в этом не понимали, но тут же сообразили: скажите мне вот это, это и это, а я вам скажу, как это решить. Вот чему надо учить детей, а школьные учителя часто этого сами не умеют. Наши, к примеру, страшно гордятся, что учителя в российских школах лучше иностранных знают высшую математику. Но хорошо научить детей математике не могут.

    Поэтому наши подростки так отстают по PISA (международный тест, определяющий возможности национальной системы образования по оценке знаний и умений 15-летних школьников в чтении, математике и естествознании)?

    Я бы не абсолютизировал результаты PISA. То, что спрашивается в этих тестах, в нашей школе категорически не изучается, а задачи непривычны для наших детей. Один пример: на картинке изображен типично американский двухэтажный дом, рядом стоит типично американский лимузин. Вопрос: сколько таких машин уместится около этого дома? Наши дети не могут решить эту задачу, из чего делается вывод: наши дети — дебилы. Но у нас таких домов и машин большинство детей никогда не видело.

    Вы меня утешили. Но это не отменяет массы претензий, которые у нас самих есть к школьному образованию.

    Да, наше школьное образование далеко от идеала. И самое главное, что оно никак не связано ни с реальными потребностями детей, ни с жизнью. Оно умозрительно. Мы как-то собрали 100 отличников по математике, которые только что прекрасно сдали контрольную работу на встречное движение. И дали им элементарную задачку про два грузовика, выехавших навстречу друг другу из пунктов А и В. Они ее мгновенно решили. Через неделю дали им ту же задачку, но в ней один грузовик вез три тонны картошки, а второй — две тонны морковки. Решила ее всего одна девочка. И когда сдавала листок, у нее дрожали руки, она расплакалась, повторяя: «Это нечестно, нечестно!» 99 ребят задачку с «зашумляющими» данными не решили. Но в жизни «чистых» задачек не бывает. Надо давать знания обобщенные, критичные, гибкие, которые помогали бы детям в дальнейшем решать жизненные задачи.

    Наука психология наконец это поняла?

    Это давным-давно ясно, еще с 50-х годов прошлого века. А мы по-прежнему учим детей так: вот тут — знания, а тут — жизнь. Но если учить психологически грамотно, не понадобится никаких новых образовательных стандартов. Творческий потенциал у детей огромный, но мы делаем все, чтобы не дать ему развиться. Мы навязываем им замшелые, окостеневшие способы познания мира. И их творчество гибнет. Нужно помочь ему — «посадить» знания на смыслы. И дать универсальные способы действия, с помощью которых можно работать с любым материалом. Ведь ребенок в школе начинает маяться от того, что вынужден делать что-то бессмысленное.

    www.deti-indigo.ru

    Почему дети не хотят учиться?

    Вашему ребенку неинтересно ходить в школу, уроки он делает только из-под палки, да еще и норовит прогуливать занятия? К сожалению, большинству родителей такая ситуация знакома, и порой она кажется совершенно безвыходной. Учитель информатики Южалина Ольга Викторовна на своем сайте пишет, что проблема в том, что у таких детей отсутствует мотив к хорошей учебе.

    В профессиональной психологии существует термин «мотивация», который используется для описания и объяснения причин поведения людей.

    Мотивация бывает внутренней и внешней. О внутренней мотивации можно говорить тогда, когда человек что-то делает просто ради удовольствия — например, если ребенок увлечен игрой.

    При внешней мотивации деятельность направлена на достижение каких-то целей. При этом они могут быть не связаны напрямую с характером этой деятельности — так, подросток может ходить в школу не потому, что хочет учиться, а чтобы не ругали родители, или для общения с друзьями.

    Что касается детей, то внешней мотивацией для них часто является принуждение со стороны взрослого. То есть, ребенок берется за учебу только потому, что его заставили, запугали, а вовсе не потому, что привили интерес к познанию нового.

    Дети, которых отдают в школу, часто не понимают, зачем это нужно. Учиться трудно: нужно зубрить домашние задания, писать контрольные, а еще в школе, как правило, заставляют заниматься общественной работой. Ребенку же зачастую вместо этого хочется развлекаться, смотреть телевизор, играть на компьютере, гулять с друзьями. Вряд ли лет до 14 он способен до конца понять смысл мудрой поговорки: «Корни учения горьки, зато плоды его сладки». Взрослая жизнь кажется такой далекой, а школа — сплошной принудиловкой.

    Обычно родители стараются мотивировать ребенка к учебе, повторяя: «Вот будешь плохо учиться, не поступишь в институт!» Это неверный ход. Скорее всего, в вашем окружении есть люди, которые и без высшего образования добились если не карьерных успехов, то, по крайней мере, приличных доходов. Если ваш Петя видит, что сварщик дядя Вася зарабатывает больше его собственных родителей–инженеров, то он будет искренне недоумевать, зачем ему поступать в институт.

    Итак, прежде всего, поймите, что именно интересно вашему ребенку. Если он, скажем, увлекается военной историей, любит читать книги, смотреть фильмы на эту тему, спросите, не хочет ли он стать военным историком.

    Предположим, он ответит утвердительно. Теперь ваша задача — заинтересовать его профессией. Выясните, в каких вузах обучают этой специальности, какие предметы надо сдавать для поступления. Если у ребенка будет цель, он станет получать необходимые знания самостоятельно, без какого-либо контроля с вашей стороны.

    Если ребенку не даются технические предметы и он проявляет склонность к гуманитарным наукам, или наоборот, вам стоит подумать о том, чтобы отдать его в специализированный класс или в школу с соответствующим уклоном.

    Если ребенок вообще не проявляет никакого интереса к школьной учебе, попробуйте отдать его на кружки. Не исключено, что внешкольные занятия, которые, как правило, проходят в непринужденной или игровой форме, пробудят в нем интерес к какому-либо предмету.

    Чаще общайтесь с педагогами, обучающими ребенка. Они могут подсказать, какой у него потенциал, какие способности следует развивать.

    Не следует пугаться, если ребенок не слишком успевает по математике или русскому, зато обожает уроки труда. Не исключено, что его призвание – ручная работа. Поймите, что не всем дано заниматься высокоинтеллектуальным трудом. Стоит объяснить ребенку, что, даже чтобы «работать руками», нужно получить необходимый минимум знаний.

    Если ребенок жалуется на школу, учителей, расспрашивайте его, что именно не нравится. Может, стоит сменить педагога или перевести ваше чадо в другую школу, где занятия проходят по нетрадиционной методике?

    Помните: чем больше удовольствия станет получать ребенок от учебы, тем легче будет и ему, и вам.

    Почему подросткам трудно учиться

    Если ваш сын-подросток сидит на уроках развалившись, это отнюдь не всегда означает, что ему скучно грызть гранит науки. Если дочка-подросток плачет, вместо того чтобы делать домашние задания, и жалуется, как быстро она устает, это вовсе не значит, что она ленится. Просто у них сейчас такой этап физиологического развития, когда учиться на самом деле трудно.

    На фоне гормонального взрыва, который у девочек бывает в 11-12 лет, а у мальчиков — в 12-13, процессы возбуждения в коре головного мозга идут очень быстро, а процессы торможения — медленно. А это значит, что подростков любая мелочь отвлекает, заводит и раздражает, а вот остановиться, затормозить им непросто. Они все цепляются к словам и людям, хотя давно пора сказать: «Проехали!»

    Конечно, в таком состоянии трудно сосредоточиться на уроках, сконцентрировать внимание, не отвлекаться. Да и память их подводит нередко из-за этого же: когда интересно — все запоминается легко, а стало скучно — ну ничего не задерживается в голове!

    Кости и мышцы в это время растут неравномерно, все движения становятся нескоординированными, неуклюжими. Как ни сядешь — все неудобно, а взрослые говорят: «Ни крутись, не разваливайся на стуле». Особенно тяжело мальчикам, они вытягиваются больше девочек. Поэтому у них и хрупкость костей в этом возрасте выше. Они чаще ломают руки и ноги. И потребность растянуться на диване, просто полежать, придя домой, у них больше. А мы кричим: «Что валяешься, садись делать уроки!»

    Сердце растет и. болит, временами часто бьется. В мозг не поступает нужного количества кислорода. Голова хуже соображает и быстрее устает. Болит. Недостаток кислорода может довести до обморока. Особенно обморокам подвержены девочки. Они же чаще страдают повышением артериального давления. Пик такой юношеской гипертонии приходится у них на 13-14 лет. А мы, взрослые, как назло не даем им в полной мере двигаться и дышать. В школе подростки слышат: «На уроках не крутись! Нечего на перемене во двор выбегать, грязь в школу таскать!» Дома мы говорим: «Куда пошел гулять? Уроки еще не сделаны!»

    Гормональные бури заставляют эмоции у подростка сменяться так часто, как стеклышки в калейдоскопе. То все ему интересно и подросток работает с радостью, а то вдруг раздражается ни с того ни с сего, готов заплакать или просто впадает в апатию. Особенно эмоционально неустойчивы девочки, у них настроение связано с установлением менструального цикла.

    Игра гормонов заставляет барышень погружаться в мир женских интересов. Теперь каждую девочку больше всего волнует, как она выглядит, не слишком мала или не слишком велика у нее грудь и обращают ли на нее внимание мальчики? Все мысли о науках, кроме «науки страсти нежной», отходят на второй план.

    Мальчики менее заняты своей внешностью, но их «больная тема» — рост. Кто из них выше? Что можно сделать, чтобы еще подрасти?

    Пищеварительная система в это время очень болезненно реагирует на длительные эмоциональные и физические нагрузки. Усталость и стрессы вызывают у подростков гастроэнтерологические заболевания не реже, чем еда в сухомятку. Когда болит живот, какие уж тут уроки.

    Как же помочь этим внешне почти взрослым, часто агрессивным и таким ранимым детям? Психологи и педагоги советуют:

    Не надо возбуждать лишний раз и раздражать подростков приказным тоном, старайтесь общаться на равных. Они уже не смотрят на нас снизу вверх, они воспринимают нас сейчас критически и хотят стоять рядом с нами на одной доске.

    Дайте подросткам возможность больше двигаться — в движении они должны проводить не менее 3-х часов в день. Им сейчас просто необходимы занятия физкультурой и спортом. Именно сейчас оттачиваются гибкость, ловкость, хорошая координация, пластичность движений. От того, как пройдут подростковые годы, зависит, станут наши дети грациозными или корявость в движении останется у них на всю жизнь. Поймите, что подросткам их тело сейчас неудобно, не смейтесь над их неуклюжестью, не ругайте, когда они крутятся во время занятий и все время норовят прилечь на диван.

    Сейчас они кальция с пищей должны потреблять больше, чем взрослые, особенно мальчики, им нужны белки, нужен фосфор, витамин D.

    Физиологическая нагрузка на организм у подростка выше, чем у младшего школьника! А спит он гораздо меньше, считая себя уже взрослым. Спать подросток должен минимум 9 часов! И хорошо бы еще час прихватывать днем.

    Гулять надо каждый день обязательно. Организму просто необходим кислород! И учить уроки надо в проветренном помещении.

    Побольше уделяйте вашему трудному чаду внимания, не ограничивайтесь в общении только вопросами: «Ты поел? А какие отметки в школе?» Подростки только делают вид, что мы им уже не нужны. На самом деле наше внимание, наша дружба, наше мнение, высказанное доброжелательно и тактично, им очень важны. В своем кругу они нас цитируют!

    Мы все хотим, чтобы наши дети усвоили в юности как можно больше знаний. Мы хотим, чтобы они ответственно и хорошо учились. Но нагрузка у них в школе такова, что выучить все, что задают, невозможно. Московский педагогический государственный университет провел исследование и выяснил, чтобы в 7-м классе ученик ежедневно выполнял все, что задают ему по всем предметам, ему надо каждый день в среднем усваивать информацию, изложенную на 26 страницах учебника, и, заметьте, не только усваивать, но и быть готовым на следующий день ее воспроизвести.

    Эксперимент с добровольцами-отличниками, детьми интеллектуально хорошо развитыми, показал, что выполнить такой объем заданий можно, только если, придя из школы, сразу сесть за уроки и делать их до часу ночи. Неразумная школьная нагрузка вынуждает ребенка относиться к урокам избирательно: какие-то сделать, какие-то пропустить, какие-то просмотреть вскользь.

    Все науки не изучишь. А нам ведь надо своих детей вырастить не только умными, но и здоровыми, и счастливыми. Очень бы хотелось!

    mammamia.blog

    Учить детей предпринимательству – моя личная «война»

    Все хотят быть предпринимателями и иметь собственное дело, но совершенно непонятно, надо ли этому специально учиться и тем более непонятно, как учить детей. На математическом саммите Семейного образования Алексей Черняк рассказывал о детях в предпринимательстве. Мы спросили Алексея, кто вообще может стать предпринимателем, как родители могут помочь или помешать в этом своим детям и зачем ему вообще всё это нужно.

    Алексей Черняк – ведущий практики программы «Бизнес для школьников», сооснователь проекта Darberryе, в прошлом – генеральный директор Групон Россия, основатель образовательного интернет-портала для школьников.

    — Как вам пришла идея учить детей предпринимательству?

    — Я сам предпринимательством начал заниматься в 28 лет, сейчас мне 36. Год я барахтался, через год только у меня начало получаться. Набил шишки, конечно, ведь я перешёл из среды наемного труда в ту среду, где за все поступки отвечаешь сам. Потом мы сделали компанию и успешно продали её, а я заинтересовался обучением.

    И есть такой момент. У меня много родственников: племянники, двоюродные браться, которые подросли, и стали просить денег, сами ничего не делали. И я понял, что либо я их научу что-то делать, либо они меня достанут. Такая вот личная «война».

    А ещё как человек, который инвестирует в некоторые проекты, я увидел, что инвестиции в людей – самые выгодные. Если вы возьмёте и положите деньги на депозит в банк под 10% годовых, то получите удвоение своих денег через 20 лет. Если вы купите квартиру в Москве и будете её сдавать, вы получите удвоение капитала через 50 лет. А если вы найдёте молодого Цукерберга и вложите в него те же деньги, вы получите тысячекратное удвоение за пять лет. Можно посмотреть, как выросла компания фейсбук или инстаграм, или гугл за последнее время. Это всё инвестиции не в какие-то абстрактные технологии. Это инвестиции одного человека в другого. И здесь главное – найти того самого человека. Даже если за десять лет через нас пройдут десять тысяч учеников и один из них выстрелит, что чисто статистически должно случиться, это будет выгоднее, чем если бы мы все эти десять лет занимались бы чем-то другим.

    — Почему вы в 28 лет начали заниматься предпринимательством вдруг?

    — Меня жизнь заставила. Я учился на физика, переехал в Москву, внедрял проекты, потом мне стало скучно и захотелось чего-то большего.

    — Ну то есть это не совсем жизнь заставила?

    — Как сказать. К этому моменту у меня уже появилась жена, и я ходил по Москве и думал: вот даже у этой бабушки есть своя квартира в Москве, а я со своей зарплатой и за двадцать лет не накоплю на жильё. Эта мысль посещает любого немосквича. Ко многим она как пришла, так и ушла, а меня заела и я понял, что должны быть какие-то другие методы. И действительно предпринимательство – тот самый метод.

    — Откуда появился интерес именно к образованию?

    — Я всю жизнь любил учиться, а учить других – это лучший способ самому разобраться.

    — Расскажите, пожалуйста, кто может быть предпринимателем? Каждый может развить предпринимательское мышление или есть какие-то нюансы?

    — В той или иной степени предпринимателем может быть любой в определённых жизненных ситуациях. Большинство предпринимателей, которых вы видите вокруг, стали такими, потому что их жизнь заставила. Я бы сказал, что если человек в принципе активен, имеет живой ум и что-то делает, то он уже предприниматель. Предприниматель – широкое понятие, ведь известный певец или политик тоже предприниматель, потому что в современном мире успешный певец – не тот, кто красиво поет, а тот, кто умеет ещё построить маркетинг. Если строить карьеру в компании, нужно конкурировать с огромным числом коллег, а значит, продумывать как быть лучше, активнее и так далее. Это тоже предпринимательство.

    Но из наблюдений за людьми я знаю, что где-то двадцать процентов из них активны, а восемьдесят предпочитают иметь фиксированный график, прийти домой после работы, купить пиво, посмотреть телевизор, им так комфортнее.

    — То есть вопрос исключительно в комфорте? Кому-то хочется движухи, кому-то нужна стабильность.

    — Скорее да.Нужен какой-то движок. Он может быть внутренним или внешним.

    — А есть факторы, которые могут помешать стать предпринимателем?

    — У подростков, например, родители – самый распространенный такой фактор. Есть ребята такие, кто вступает в конфликт, если им мешают, они укрепляются от этого. А есть те, кто стухает. У нас были примеры, когда школьники начинали что-то делать, но мама говорила: «Не делай этого, тебя посадят», хотя всё было законно. И минус предприниматель.

    — Как быть тем, кто хочет стать предпринимателем, но что-то не даёт: неспособность общаться, договариваться, например?

    — Многие преодолевают себя, становятся сильнее. Я, например, вообще боялся с людьми общаться, пока не попал на подработку – анкетирование людей, где обстоятельства меня вынудили много общаться. Сначала было трудно, потом понравилось, потом вошел во вкус.

    — Всё можно преодолеть, если есть желание и тяга?

    — Главное качество – это видеть какую-то картинку и хотеть её достичь.

    — Кто отправляет детей к вам в программу?

    — Как правило, сами предприниматели. Сейчас для детей родители не являются авторитетом и личный пример – не то, что эффективно работает, поэтому многие родители ищут кого-то, кто сможет научить детей.

    — А если родители не предприниматели, но хотят детей этому научить, что делать?

    — Вовлекаться, читать, что-то делать. В первую очередь нужна среда. Нельзя заниматься предпринимательством удаленно, не погрузившись в среду и не делая ничего. Как в плавании – нельзя без воды плавать.

    — В каком возрасте начинать с ребёнком тему предпринимательства? Вы же с 14 лет берёте в программу?

    — Нет абсолютных цифр. Можно и раньше начать приобщать, у нас есть такие примеры.

    — Вы чаще с чем сталкиваетесь: родители поддерживают детей или мешают им?

    — У нас осознанные все. Чаще всего, если человек на нас подписан и отдал к нам ребенка, то выбор сделал сознательно и мешать не будет. Как правило, родители «наших» детей адекватные, взрослые, состоявшиеся люди с доходом – обучение у нас довольно дорого стоит. В этом сегменте практически нет проблем.

    semeynoe.com